Книга Приключения Эммы Вавилоновой. Убийство в родовом гнезде, страница 107 – Евгения Султанова-Ус

Эмма усмехнулась.

— Городецкий предложил Даниилу выкупить его часть, а тот лишь посмеялся. Да ещё и сказал то, что для меня стало очередной помехой. Я уже ненавидел тебя за то, что отец предпочёл племянницу собственному сыну. А когда узнал, что Даниил хочет передать дело тебе… Всё оставить тебе, сделать практически полноправной наследницей!

Он замолчал и снова с отвращением посмотрел на Эмму. Громов походил на голодного зверя, почуявшего добычу. Эмме стало совсем не по себе.

— Ты ничего не смыслишь в ведении дел, а я знаю всё от и до. Мне нужно было избавиться от Даниила, а потом от тебя. Твоя мать продала бы Городецкому свою долю и фабрики были бы мои!

— Моя мать не откажется от фабрик. Ты уже знаешь это.

— Не беспокойся об этом. Твоя мать для меня не помеха. Она ничего не понимает в делах фабрики, хоть и делает вид, что смыслит. Это чушь, я уже понял. Её нетрудно водить за нос. В конце концов она согласиться продать часть и я выиграю. Но вернёмся к моему рассказу, если ты не против.

Эмма хотела знать всё до конца. Она молча кивнула. Страх за мать, страх за себя, за всех, кто может встать на пути у этого монстра заставлял тело дрожать, но любопытство даже сейчас побеждало.

— Первую проблему за меня решили. Я послал Городецкого убить Даниила, но он был уже мёртв.

Вот как! Всё-таки Городецкий пришёл в тот вечер не о продаже говорить. Он шёл убить. Эмма была права, подозревая его. Вот только действовал он не по своей инициативе. Жажда денег и страх перед Громовым сыграли свою роль.

— Дядю убил Михаил.

— Да. Этот алкаш сделал за меня грязную работу.

— Но зачем ты его самого убил?

— До этого мы скоро дойдём, малышка.

— Не называй меня так, — не выдержала Эмма. Из уст этого человека слово «малышка» звучало ругательством.

— Буду называть как захочу. А ты закрой свой рот.

Он поднял с пола грязную тряпку, что служила кляпом и потряс ею в воздухе. Эмма поджала губы.

— Мне нужно было убрать тебя. Пришлось делать это самому в первый раз, чтобы не подставить Городецкого ещё больше. Ведь садовник указал на него, поэтому он был на подозрении.

— Это ты напал на меня в церкви?

— Да, — он стиснул зубы. — Жаль, что удар получился не сильным. Иначе моя проблема была бы решена.

— Мразь!

— Заткнись.

Эмма вновь замолчала, ругая себя за свой же язык.

— Меня бы никто не заподозрил. Я же прекрасный управляющий, который души не чаял в Данииле Вавилонове и который до одурения любит свою работу!

Тут он прав, ни Эмма, ни кто-то другой не заподозрили его. Совершенно. Хотя Эмма теперь понимала странные взгляды, что кидал на неё Громов тогда, на фабрике. Скрытая ненависть, жажда мести, желание убить. Вот что жило в душе этого человека. Хороший же он актёр, раз сумел скрыть истинные чувства!

— Моя первая попытка провалилась. А тут ещё этот пьяница начал угрожать, что выдаст меня.

— Как он узнал?

Громов состроил гримасу. Ему явно было неприятно говорить о человеке, которого он убил. Но разве ему не всё равно? Эмма была уверена, что плевать.

— Оказался в нужном месте в нужное время, подслушал наш с Городецким разговор и тут же начал ставить свои условия. Бабла захотел с меня поиметь! Идиот! Как он мог угрожать мне?

Громов впечатал кулак в холодную стену и даже не поморщился от боли. Эмма была удивлена. Такая выдержка и сила в столь худощавом, если не сказать щуплом человеке. Девушка словила себя на мысли, что не отказалась бы сейчас от какого-нибудь оружия для защиты. Ей не хотелось верить, что она умрёт, но шансов выжить маловато. Если только попробовать отрубить Громова и сбежать. Она была связана не туго. Видимо, похитители и мысли не допускали, что Эмма может сбежать.