Книга Прости меня, Вероника!, страница 188 – Евгения Султанова-Ус

Бля, да что ж я за сволочь, такая?! Никогда не могу сдержаться! Я обижаю её снова и снова. Ведь мог без всех поговорить! Но нет же, опять мой идиотский характер взял верх.

— Марк, – говорит Лидия.

— Не надо! – ору. – Хватит пялиться.

— Пацан, ты забываешься, – сквозь зубы говорит Андрей.

— Я пойду к ней.

— Стоп, – ору Лидии. – Даже не вздумайте!

— Марк! – кричит отец.

Я вздыхаю. Явно не ему орать на меня. Хотя я перегнул палку. Это точно.

— Я сам пойду, – говорю уже спокойней.

— Ты сделаешь только хуже, – подаёт голос Вадим.

Блин. Я не сделаю хуже. Куда уж!

Иду к лестнице.

— Я не сделаю хуже.

Поворачиваюсь. Они все уставились на меня.

— Обещаю!

Качают головами. Я иду наверх. Дохожу до нашей спальни. Стучу в дверь.

— Ника, – зову.

Слышу приглушённые рыдания моей девочки.

— Ника, – дёргаю ручку. Закрыто, конечно. А чего я ожидал?

— Открой, маленькая, – прошу.

Нет. За дверью всё те же рыдания. Ненавижу себя за то, что делаю ей больно. В который уже раз она плачет из-за моей глупой несдержанности. Ей, может, лучше будет без меня? Решаюсь.

— Ника, если ты хочешь, я уйду. Я уеду.

Хрен с ним. Не хочу причинять ей боль. Хотя только это и делаю, как встретил её.

— Я уеду и даже "Шевроле" тебе оставлю. Мне он без тебя не нужен. Если ты хочешь, я оставлю тебя. Не буду больше портить тебе жизнь.

Нет ответа.

— Прости меня, Ника.

Молчит. И рыданий не слышно. Значит, я должен уйти.

— Я понял, – чёрт, но так не хочу уходить.

Делаю два шага от двери. Слышу щелчок.

— Марк, – голос слабенький у неё. Всхлипывает.

Да как же мне её оставить? Я ж не в силах! Быстро шагаю обратно и захожу в комнату. Закрываю дверь.

Ника стоит посреди спальни, глаза полны слёз. Носик покраснел от рыданий.

— Прости, – шепчу. Боже, я так люблю её! Почему же всё время обижаю?!

Ника садится на кровать.

— Я сама виновата, – говорит тихонько. – Не сказала тебе ничего.

Подхожу к ней. Сажусь напротив. Она подгибает ноги под себя.

— Ты весь день меня избегала, Ника. Я не мог понять в чём дело. Но ты молчала или отнекивалась, когда я пытался узнать, что случилось. Знаешь, это мучило меня.

Ника ёрзает на кровати. Я внимательно смотрю на неё. Даже дотронуться не решаюсь. Вдруг опять оттолкнёт?

— Ты сказал сегодня слова, которые… Ты сказал, что не хочешь сделать это в меня. Тебе не нужны неприятные последствия.

Чёрт. Вот оно что. Ну почему я такой дурак?

— Тебя они обидели? – осторожно спрашиваю. – Я знал, что ты была сама не своя после того, как я…

— Дело совсем не в том, что ты не надел презерватив, Марк.

Да, понял я теперь! Дело в моём поганом языке. Вечно говорю какие-нибудь гадости.

— Марк, – смотрит на меня. – Ты бросишь меня, если я забеременею?

Чего? С чего вообще решила так? Неприятные последствия. Что ж, я сам это сказал.

— Никогда не думай так, милая моя, – протягиваю руку, глажу Нику по щеке. Она судорожно вздыхает. Успокаивается по-тихоньку.

— Ты подумала, что я не хочу детей? Так?

Кивает.

— А ты разве хочешь?

— Почему нет? Я никогда не говорил, что не хочу детей, Ника. Те слова сорвались в пылу, понимаешь? Я не придал им значения. А тебя они сильно задели. И я тебя никогда не брошу. Ты не отделаешься от меня, крошка.

— Значит, ты бы хотел, чтобы у нас был ребёнок? – неотрывно глядит на меня.