Книга Оставить на память, страница 4 – Лина Ласс

Она заглянуло в окно. Шторы не были задёрнуты и можно было разглядеть убранство дома. Вся мебель внутри была накрыта тканью. Но под очертаниями можно было разглядеть диван, большой стол и стулья. Вдоль стен возвышались шкафы, с пола был убран ковёр. Правда, свёрнутый, он лежал в этой же комнате, прямо перед камином. Всё это выглядело эфемерно, будто, сдёрнув покрывала, как по мановению исчезнет иллюзорность пустоты. Возможно, так и есть на самом деле. Вере вдруг захотелось попасть внутрь, самой пройтись по комнатам, заглянуть под ткань, исследовать дом. Никаких преступных мыслей у неё не было, всего лишь любопытство. Интересно было бы узнать, какие здесь хозяева. Мужчина или женщина? Семья? Местные ли они? Но с другой стороны, это и к лучшему, что сейчас здесь никто не живёт. Не придётся уходить от неприятных ей расспросов — кто она, откуда, как попала сюда. И всё же её грело такое призрачное соседство. Будто шутка, понятная только ей одной.

Оглядев со всех сторон строение, Ника повернула обратно к своему домику. Каким маленьким он показался ей по сравнению с соседским, когда она вернулась. Здесь было не больше 50 квадратных метров, хоть и вмещалось всё необходимое — тут была и кухня и ванная, кровать, стол, шкаф, диван. У небольшого окна примостился рабочий стол. Усевшись за него Нике открылся безмятежный вид на скалистый берег материка — такой бы понравился какому-нибудь писателю-отшельнику. Этот пейзаж бы вдохновлял его на серьёзные философские трактаты, очень глубокие и малопонятные. Желание запечатлеть этот вид возникло внезапно и почти напугало девушку. Она давно не брала в руки кисти и карандаши и была не уверена, что смогла бы с той же лёгкостью, что и раньше, набросать эскиз. Но с тех пор мысль снова взяться за рисование не покидала её. В городке ей удалось разжиться разве что простыми карандашами да бумагой для принтера, но даже это было лучше чем ничего. Вначале она старалась зарисовать тот самый вид из окна, и первые работы на её взгляд выходили плохо. Мусорное ведро постепенно стало наполняться скомканной бумагой. Когда результат её удовлетворил, Ника стала прогуливаться вдоль острова в поисках подходящего пейзажа и очень быстро израсходовала все листы. В другой раз она взяла уже три пачки. Весь дом постепенно стал превращаться в мастерскую художника — морские пейзажи, наброски птиц и растений, эскизы интерьеров и воображаемых домов, её собственные руки, автопортреты и натюрморты из первых попавшихся вещей, — стены стали заполняться приколотыми к ним рисунками. Пару раз она возвращалась к дому на другом конце острова, писала с него наброски, зарисовывала рисунки дерева на срубе брёвен и вновь через окна любовалась призрачным интерьером, загадочно проступающим под покровом ткани.

Ника почувствовала вкус. Вновь стало оживать чувство одухотворённости, которое она уже не чаяла ощутить вновь. Она подолгу стояла у своих рисунков, додумывая какие-то мелкие детали, доводя их до совершенства. И чувство тревоги стало посещать её всё реже, сон стал спокойнее, появились аппетит и силы. Теперь её не волновало одиночество, не тяготило отсутствие цивилизации. Да что там? Она даже не знала, что происходит в мире. Где-то далеко могла начаться третья мировая, обрушиться экономика или вспыхнуть смертельное заболевание, но Нику это совершенно перестало волновать. Изредка включая телефон, убеждаясь, что никаких сообщений нет, она вновь отключала его и убирала подальше, как дурное напоминание о внешнем мире и его проблемах.