Книга В договор не входит, страница 52 – Лина Ласс

То, что произошло следом, взволновало меня почти так же, как и внезапный уход Манцевича. Максим, не говоря ни слова взял меня за ладонь и повёл к выходу. Со сцены объявляли какой-то аукцион, пары продолжали танцевать, а кое-кто провожал нас взглядами. В их числе я заметила Сару, которая с озабоченным видом обратила на нас свой взор.

— Мы уходим, – бросил Эккерт своей охране и стоило нам выйти из здания, машина уже была подана. Максим сам открыл мне дверь и помог сесть. Видимо, он только и ждал повода покинуть бал.

— Так что произошло? Он тебя обидел? – спросил он как только мы тронулись.

— Я назвала своё имя… и он вдруг…

— Он что-то сказал?

Я покачала головой.

— Он просто ушёл.

— Ты расстроилась? – беспокойство Эккерта даже тронуло.

— Неприятно, когда тебя бросают посреди танцпола. Ты знаешь этого человека?

— Я знаю, кто он. А вот ты? – он вопросительно посмотрел на меня. – Вы раньше встречались?

Я снова покачала головой.

— Думаю, он знал моих родителей, – проговорила я как бы невзначай, внутри напряжённая как струна.

Максим будто углубился в свои мысли и всю дорогу не проронил ни слова и к моему облегчению больше меня не расспрашивал, хотя причина столь спешного побега Дмитрия была очевидна. Фамилия Вороновых четыре года назад стала в России опальной. Любой, кто до этого имел дела с моим отцом, старался откреститься от нас, боясь, что трагедии перекинутся и на них. Словно угроза получить повестку и арест передавалась по воздуху. И что же? Четыре года спустя эта фамилия всё ещё навевала такой страх?

Но Эккерт… Он ведь знал о моей семье, моих ошибках, моём горе. И всё же не посчитал нужным меня сторониться… и даже больше.

Было поздно, когда мы прибыли в отель. В холле остался только персонал и редкие гости, которые заселялись. Охрана следовала за нами до самого этажа, где был мой номер, но я удивилась, когда поняла, что Эккерт прошёл за мной. Сердце внезапно ускорило ритм. Может, он просто хочет вернуть взятое напрокат ожерелье? Но когда я распахнула дверь в свой номер он зашёл следом и остался стоять у порога.

Я положила сумочку на комод у входа и попыталась расстегнуть чокер. Застёжка оказалась не из простых, никак не удавалось её подцепить.

— Не поможешь? – я обернулась. Он подпёр дверь и осматривал меня так внимательно, что мурашки снова побежали по спине. В приглушённом свете его глаза стали совсем тёмными, а лицо казалось будто высеченным из камня. Не спеша он распустил бабочку, не отрывая от меня взгляда. Его дыхание участилось, и я сама почувствовала, как дышу в унисон.

— Оставь. Ты и правда сегодня прекрасна, – прошептал он.

Максим сделал шаг и неспеша подошёл, положив одну руку мне на талию, а другой поддел лямку платья и приспустил её с плеча. Я чувствовала его дыхание, аромат его парфюма, тепло его тела. Все его движения были аккуратны, он словно просил разрешения, но я продолжала неподвижно стоять, позволяя ему двигаться дальше.

Сладкое ощущение, рождённое в груди стало спускаться, разлившись по животу, а затем сжавшись между ног. Несмотря на мои опасения, что я не смогу после той роковой ночи довериться мужчине и принять его, сейчас я испытывала самое настоящее желание.

Четыре года никто не прикасался ко мне так, как я этого хотела. Ни поцелуи, ни объятия – это было слишком роскошно для меня. Я запретила себе вообще думать о чём-либо, кроме того, как спасти брата. И вот теперь замерла в ожидании следующего шага Максима. Сердце стучало так сильно, что я слышала только его.