Книга В договор не входит, страница 184 – Лина Ласс

Почему я не разглядела в нём этого раньше? Ведь чувствовала, что с этим человеком не всё ладно. Взгляд серых глаз больше не казался мне доброжелательным, как и улыбки, которыми он меня одаривал. Хищный оскал – вот что это было. Волк, оборотень. И сейчас я у него в плену.

Одолев слабость, я прежде всего проверила дверь, но, как и ожидалось, она была заперта. Впотьмах пробралась к окну, раздвинула шторы и тут же отпрянула. Второй этаж, высоко, а во дворе сновала охрана. Силуэты сливались с темнотой ночи и только неясные движения позволяли их обнаружить.

Я пропала. Бежать некуда, никто не услышит, а если даже буду кричать, то люди Манцевича не придут мне на помощь.

Помощь! Мой телефон. Я бесполезно похлопала себя по бёдрам, понимая, что сумки при мне нет. Нащупав выключатель, я бесполезно озиралась. Комод и кровать и правда были единственной мебелью. Даже стены, одетые в тёмно-зелёные обои, пустовали. Внимание привлёк только крохотный огонёк камеры под самым потолком в углу комнаты. Сумки не было, но хотя бы одежда осталась при мне нетронутой. Этот урод не воспользовался моей слабостью, что отнюдь не делает ему чести.

Что он собирается со мной делать? Держать здесь как в клетке?

Думать о том, чем могло обернуться дело, не потеряй я сознание не хотелось, но как я не пыталась отогнать от себя эти мысли, они атаковали со всех сторон. Манцевич хочет меня. Или хочет мою мать, которую убил собственными руками за нежелание поддаться его пагубной страсти. А что будет, откажи ему и я? Он поступит точно так же?

Я не смогу на это пойти. Одна мысль о том, чтобы вновь оказаться с ним даже лицом к лицу приводила в ужас. Ещё недавнее желание прикончить Дмитрия собственными руками уже не казалось мне осуществимым планом. Тело и так меня почти не слушалось – к слабости прибавилась дрожь. Да и как слабой женщине противостоять крепкому здоровому мужчине?

Я вздрогнула от щелчка замка и отшатнулась к дальней стене. Дверь словно нехотя отворилась и передо мной предстал мой враг. Дмитрий на мгновение задержался на пороге, осматривая обстановку и нетвёрдой походкой прошёл вперёд. Пиджак был снят, ворот расстёгнут, в руках он держал стакан с чем-то покрепче, чем вино, которое пил до этого. Я с удовольствием отметила след от моей пощёчины и припухшую от укуса губу. Урон был незначительным, но даже это меня порадовало. Как бы то ни было, без боя я ему не дамся. Если придётся, буду драться, кусаться и царапаться как дикий зверь.

— Надо же, какая впечатлительная. Прямо тургеневская барышня в обмороки падать. Я бы мог поиметь тебя прямо там, пока ты в себя не пришла, но поверь, трахать бессознательную девку не особо интересно.

Манцевич опрокинул в себя остатки напитка и бросил стакан на постель.

— Думал, я кинусь тебе на шею в благодарность? Ты убил моих родных!

Дмитрий поморщился словно съел лимон.

— Ой-ой, хватит. Тебе ли грех жаловаться, как всё повернулось. Смотри-ка, ты теперь звезда.

— Не благодаря тебе, а вопреки.

— Не смеши меня! Ты используешь мужиков, как и любая продажная дрянь. Сначала Эккерта, потом того французика. Я видел вас. Ты была вовсе не против, когда он тебя целовал.

Значит мне не показалось. Человек в тени вязов, которого я заприметила с балкона ресторана и чей взгляд буквально ощущала кожей, не был просто прохожим.