Книга В договор не входит, страница 180 – Лина Ласс

— Что я тут делаю? Вы буквально силой увезли меня. Это похищение.

— Таня, ну что ты волнуешься? – он облокотился на колонну, откинув голову и ухмыляясь. – Я просто хотел поговорить.

— Моё имя Мила!

Я смотрела как каменеет лицо Манцевича, как углубляются морщины. Его высокая фигура остолбенела, взгляд опустел. Будто кто-то выключил все его чувства. С минуту я ждала, что он что-то скажет или хотя бы двинется, но он продолжал стоять словно статуя, вписанная в интерьер его безвкусного особняка.

— Дмитрий?

От звука своего имени он вздрогнул и посмотрел на меня всё теми же пустыми глазами.

— Вы хотели мне что-то сказать? – аккуратно спросила я.

— Да, – он нервно рассмеялся и потёр переносицу. – На секунду мне показалось… Неважно. Вот как бывает… Ты веришь в прощение?

— Боюсь, я вас не понимаю.

— С тех пор, как я увидел тебя в Риме, я уверовал во второй шанс. Так много грехов, взятых на душу, так много ошибок. Должно быть в аду есть отдельный котёл с моим именем, – он оттянул ворот рубашки. – Я почти не сплю. Всё, что раньше меня радовало, перестало интересовать, даже аппетит пропал. Я всё время, каждую секунду думаю о тебе. Ты стала моим призраком. Я искал тебя в Риме, на Сардинии, в Париже. Куда бы ни отправился этот хер, ты следовала за ним как послушная собачонка. Но теперь… Теперь ты со мной.

Я отступила. Если до этого Манцевич пугал меня, то теперь самый настоящий ужас сковал всё тело. Его голос охрип, лицо покраснело, взгляд лихорадочно горел, а зрачки стали такими широкими, что полностью затмили серый цвет глаз. Словно дикий зверь он смотрел на меня не отрываясь и не спеша стал шаг за шагом приближаться.

— Если бы ты знала, как я себя корил, что не смог тебя удержать. Я думал, такое невозможно. Что исправить свои ошибки нельзя. Но ты вернулась в мою жизнь. Это же само провидение! Мой шанс получить твоё прощение.

— Мне не за что вас прощать, – я продолжала пятиться. – Вы ведь не сделали мне ничего…

— Я потерял тебя уже однажды, но больше этого не повторится.

— Что значит потеряли? Я ведь никогда…

— Четыре года я скорбел. Моя душа без тебя истлела и погрязла во тьме. И тут вдруг ты! Восстала словно феникс из пепла. Упала прямо мне в руки. Что это, если не судьба?

Боже! Он сошёл с ума.

— Вы ошибаетесь…

Я не успела и пискнуть, как он рванул ко мне и захватил в капкан рук. Бокал, что я держала, упал, разливая красное пятно на светлый ковёр. Резкий запах туалетной воды, смешанный с потом и выпитым вином, ударил в нос, вызывая тошноту. Все попытки отбиться были бесполезны. Стальные объятия не оставляли шанса вырваться.

— Вы не в себе, – воздух с трудом поступал в лёгкие. – Я не она!

— ОНА! – взревел Манцевич. – Лучше! Моложе! Те же глаза, те же волосы… те же губы.

Он впился в мой рот жёстко, больно, языком стараясь проникнуть внутрь. Это было так ошеломительно, что на несколько мгновений я замерла, не понимая, что это поцелуй. Извращённый и ненасытный, похожий на удар. Его руки стали пробираться под юбку, жадно сжимая кожу, и тем самым подарили мне свободу. Моя ладонь со звоном обрушилась на его лицо и тут же обожглась от боли. Но это возымело действие. Дмитрий отшатнулся, схватился за щёку и посмотрел на меня с нескрываемым восхищением.

Я с отвращением вытерла губы и отбежала к двери. Дёрнула ручку на себя.