Книга В договор не входит, страница 167 – Лина Ласс

— Так и сказал? – я горько усмехнулась, затянувшись сигаретой. – Особенную?

— Ты себя недооцениваешь.

— А я вот думаю, что он меня переоценил. Сколько он заплатил тебе, чтобы меня взяли в журнал? Что пообещал?

Губы Даниэля дрогнули в улыбке.

— Это был всего лишь разговор. Он принёс мне папку с твоими фото, но я хотел увидеть тебя вживую. Через несколько дней он сообщил, где тебя можно будет встретить. Условие было таким, чтобы эта встреча выглядела совершенной случайностью. Если бы я не увидел в тебе ничего выдающегося, то просто бы не подошёл. Но дальше… дальше ты знаешь.

Я нахмурилась.

— Не верю, что он не заплатил тебе ни цента.

— Можешь не верить, но меня не покупают. Иначе бы мир моды был наполнен бездушными, ничем не выдающимися искусственными красотками. Решение остаётся за мной. Эккерта я предупредил, и он согласился, уверив, что я не пожалею. Потому что ты невероятная, Мила, и я удивлён, что ты не слышишь это каждый день.

Его слова больно отозвались внутри. Если только Даниэль не врёт, Максим разглядел во мне потенциал гораздо раньше, чем Бонье или Николь Маре, считал меня исключительной и был уверен, что модельный скаут предложит мне работу. Но зная, какие одолжения Эккерт уже делал своим девушкам, поверить в то, что эта работа – моя заслуга, было трудно.

— Не такая уж я и невероятная, раз пришлось ждать две недели, пока меня утвердят.

— Тебя утвердили на следующий же день после ужина с Николь. От тебя были в восторге и Жак Дюпре и Франсуа Робер.

Я удивлённо уставилась на него.

— Тогда почему ты не сообщил мне сразу?

— Тем же утром Эккерт снова связался со мной и попросил отсрочку.

Я промотала в памяти тот вечер. Почему он попросил о задержке? Он вернулся из поездки, узнал, что всё идёт по его плану и предложил разорвать контракт раньше времени, но я… я обещала остаться. Это противоречило его планам. Наше расставание могло произойти раньше. С журналом всё было решено, я была устроена, он мог настоять на разрыве, но что-то его остановило. Ещё две недели он меня не отпускал. Было ли дело только в том, чтобы, как он выразился, «мир узнал обо мне», или за этим стояло что-то ещё? Например, то, что отвлекло его?

Я прикоснулась к своим губам, ощущая отзвук наших поцелуев. Что, если они стали причиной? Что, если Максим понял, что зашёл слишком далеко? Но с Эленой Винтер он позволял себе лишнее. Или это определённая черта, которую не каждому дано перейти.

— Я сказал, что могу отложить твоё утверждение на две недели и он согласился, хотя мне до последнего казалось, что Эккерт не отпустит тебя.

— Почему?

— Ты сама призналась, что хочешь с ним остаться. Я думал, это взаимно.

— Ты ошибался, – я затушила окурок и сделала глоток кофе. – Он избавился от меня, как только понял, что моё будущее обеспечено. Передал тебе как знамя победы.

— Не говори так, – Даниэль поморщился. – Ты знаешь, как я к тебе отношусь.

Он привстал из-за стола и вышел из кухни. Я не хотела его обидеть, но слова сами вырвались, тем более что со стороны это выглядело именно так. Не покидало ощущение, что Максим знал о чувствах Даниэля ко мне. Что же, он и личную жизнь мою решил устроить?

Бонье вернулся через минуту, неся в руках кожаную папку, и положил её передо мной на стол.

— Что это? – я кивнула на коричневый футляр.