Книга В договор не входит, страница 132 – Лина Ласс

Его голос надломился, став совсем слабым. Голова поникла, плечи опустились. Передо мной предстал сломленный мужчина, скрывавший внутри себя бездонную пропасть горя и вины, и так и не сумевший простить себя. Мужчина, спрятавший внутри способность любить, запретивший себе проявлять хоть малейшую привязанность.

— Ты прав.

Максим медленно поднял на меня глаза.

— Я считала тебя холодным и бесчувственным, но только потому, что этого хотел ты. Теперь я вижу, как ошибалась. Тебе так страшно вновь кого-то полюбить, что ты запер сердце глубоко за семью замками и боишься дать себе даже крохотный шанс.

— Это признак слабости. Проявление чувств только делает человека более уязвимым. И да, чёрт побери, мне страшно. Но я никому не позволю заглянуть за этот барьер.

— Но мне ты позволил.

— Ты другое дело. Ты как никто другой понимаешь, что я испытываю.

Я аккуратно, стараясь не спугнуть, дотронулась до его руки и не почувствовав сопротивления ухватилась за горячую ладонь, но то, что произошло дальше, заставило меня вскрикнуть. Максим дёрнул меня к себе, крепко обхватив за талию и зарывшись лицом в мои волосы. В первую секунду я даже не поняла, что это объятия, которые я так жаждала ощутить, но в следующий миг обхватила его за плечи, стараясь раствориться в стуке его сердца.

— Я никому не скажу, – прошептала ему на ухо.

— Я тебе верю.

В груди из крохотной точки возгоралось настоящее пламя, пожирая мою сущность, опаляя разум, кружа голову в сладкой невесомости. Стиснутая в сильных мужских руках, я вдруг стала такой лёгкой. Все мысли улетучились, сосредоточившись на ощущениях, исходивших прямо из моего сердца. Оно трепыхалось словно голубь в клетке, боясь спугнуть малейшим движением этот невероятный миг.

Не знаю, как долго мы просидели обнявшись. Может часы, а может всего несколько минут, но Эккерт даже не ослабил хватку, лишь легонько касаясь моих волос и вдыхая их аромат. Я слушала его сердце, его глубокое дыхание и молилась про себя, чтобы он никогда больше меня не отпустил. Потянув за собой, он лёг на кровать, так и не выпустив меня из объятий.

Я впитывала его тепло и запах, ощущая внутри настоящее счастье. Всё тёмное и тревожное сейчас покинуло меня, оставив только светлое, но мучительное чувство. Я ещё не была с ним знакома, но точно знала, что это.

Тяжёлое, но дарящее крылья. Озаряющее, но приносящее за собой тягостную слабость, рушившее договор, но возносящее меня на небеса.

… любовь.

Во что я вляпалась?

Ночью, проваливаясь в сон, чувствуя, как мою руку сжимает горячая ладонь Максима, я правда чувствовала себя окрылённой, но пробуждение больно бросило об оземь, отозвавшись ноющей раной в груди. Сама не желая безответно влюбилась в того, кто никогда не ответит взаимностью.

Люблю. Я люблю.

Так вот каково это. Вот какое мучительное, сильное, сладкое чувство – любовь. Наполненная ею до краёв, я могла бы сокрушить стены, растоптать врагов или даже обмануть смерть. Она переполняла меня, а я готова была отдать её любому, кто попросит.

Нет, не любому. Только одному человеку, но всю и дочиста – суровому, непреклонному немцу с бронзовыми волосами и разбитым сердцем. Вот только как он поступит, если узнает о моих чувствах? Разорвёт договор, так же как с Изабель, наученный горьким опытом? Во избежание притязаний с моей стороны достанет судебный запрет на приближение? Не примет ли Максим моё признание за очередное помешательство?