Книга От него не убежишь, страница 50 – Лина Ласс

— Я не знаю языка, – проговорила я, опуская глаза. – У меня нет денег, телефона и даже паспорта. У меня нет никого знакомых в этой стране, кроме тебя. И, признаю, ты единственный, кто может мне помочь добраться до Марселя.

Я вобрала воздух в лёгкие, готовясь произнести как можно более твёрдым голосом главную фразу, но получилось жалко и неуверенно:

— Пожалуйста, помоги мне, – произнесла я, сглатывая комок в горле.

У меня самой складывалось впечатление, что я что-то выпрашиваю у него. Стою, как маленькая провинившаяся девочка, пытаясь вымолить прощение. Но ведь моей вины не было. Ни в том, что я упросила Павла на этот отпуск, ни в его гибели, ни в том, что втянула Алекса во всё это. Однако что-то грызло меня изнутри и заставляло чувствовать себя виноватой.

Тёплая рука легко коснулась моего подбородка, заставив поднять голову.

— Прости, что назвал тебя… это от стресса, – Алекс дёрнул плечом.

Его прикосновение растопило тот лёд, что успел образоваться между нами. Он нависал надо мной, высокий, сильный. Глаза цвета шторма смотрели на меня с теплотой, а уголки губ чуть поднялись. К нему хотелось прикоснуться, прижаться всем телом. Ему хотелось верить.

— Что будем делать? – задала я вопрос вдруг осипшим голосом.

Алекс опустил руку и отступил.

— В отель вернуться нельзя. Машины у нас нет…

Он пошарил по карманам и выудил две купюры по десять евро и мобильный телефон.

— Как понимаю, у тебя вообще нет ни цента.

Я смерила его сердитым взглядом, потому что он озвучил очевидную вещь.

— Может, всё-таки пойдём в полицию? – аккуратно предложила я.

— Забыла, кто тебя там ждёт? Ты и слова не успеешь сказать, как тебя запрут в камере.

— Так как нам быть?

— Доберёмся до Марселя на попутке.

— Но ведь наверняка есть поезд.

Алекс потряс у меня перед лицом купюрами:

— Это всё, что у нас есть. Один билет тебе обойдётся в евро пятьдесят. Я понимаю, ты блондинка, но думаю, посчитать сумеешь.

Как у него это только получалось? Минуту назад он попросил прощения, и мне показалось, что мы нашли какой-то компромисс, как вновь его нутро вылезло наружу.

— Засунь свои неуместные шуточки туда, откуда ты их достал! – рассердилась я.

— И что ты сделаешь? Снова пожалуешься? Ах, да забыл. Больше жаловаться некому.

И отвернувшись, он двинулся по улице. Шаг у него был быстрый и широкий, так что мне пришлось догонять.

— Скажи, Алекс, тебе так приятно меня унижать? Или ты таким образом поднимаешь себе самооценку? Так вот знай, что так делают только полные неудачники.

— Да кто бы говорил? Ты-то что, лучше? – ответил он, продолжая идти.

— Ты первый начал.

Алекс резко затормозил и развернулся ко мне, приблизившись вплотную.

— Да ладно? Я? – глаза его сощурились, губы плотно сжались. Я пыталась понять, что он имеет в виду, перебирая в голове все наши склоки и пытаясь вспомнить, кто же из нас первый затеял ссору.

— Какая муха тебя укусила?

Я видела, что он что-то хочет сказать, едва сдерживаясь. Мне показалось, что ляпни он сейчас что угодно, даже комплимент – это непременно бы вызвало очередной взрыв между нами. И едва он открыл рот, как поморщился и схватился за раненную руку. Пятно на белой ткани успело побагроветь.

— Больно? – меня вдруг кольнула совесть.

— Царапина.

— Дай посмотреть, – я потянулась к нему и неуклюже схватилась за его предплечье, тем самым вызвав у Алекса хриплый стон.