Книга От него не убежишь, страница 31 – Лина Ласс

И вновь внутри кольнула совесть. Я только молилась, чтобы она не расспрашивала меня о работе, хотя всегда пыталась её убедить, что меня всё устраивает. И правда, устраивает, только не то, о чём думала мама.

— А вот помнишь парнишку Логиновых? – продолжила она. – Вот он мне нравился, тоже с сумками помогал. И отец у него военный.

— Мам, он был хулиганом и задирой, за косы дёргал и юбки задирал, – я вспомнила высокого парня всего на пару лет меня старше, от которого натерпелась обидных слов и тасканий за волосы. Правда, я давала ему достойный отпор, не оставаясь в долгу, и за его лишний вес с моей лёгкой руки он получил кличку Пухлый и обидные шуточки на этой почве.

— Ой, да ладно, мальчишки же так внимание на себя обращают, – и она снова расхохоталась. – Он, когда мне с сумками помогал, всегда про тебя спрашивал.

Тут она оказалась права, хотя не могла знать о том, как однажды я встретила Пухлого на пороге нашего дома с букетом полевых цветов. Он стоял с понурым видом, что-то промямлил про то, что он с родителями переезжает в другой город и, прежде чем я что-то поняла, крепко поцеловал меня прямо в губы. Мой первый поцелуй был с тем, кто, казалось, ненавидел меня, а я только и могла стоять в ступоре, совершенно растерянная, но не решаясь оттолкнуть его. И как только он скрылся, оставив меня на лестничной площадке одну с букетом в руках, я поняла, что взаимные подколы друг к другу были не чем иным, как способом привлечь внимание.

Тогда моё хрупкое невинное сердце оказалось разбитым, но было безнадёжно упущено время – он не обманул, и на следующий день его семья переехала в другой город. Ох, как я злилась тогда на этого мальчишку за его нерешительность признаться мне раньше! Гнев и ревность вызвали во мне юношеский бунт. Я чуть не бросила из-за этого музыку, потому что с трудом могла на ней сосредоточиться. К счастью, мечта играть пересилила напрасные сердечные переживания.

— Ага, только вот Логинова я последний раз видела лет двенадцать назад.

Я услышала шорох за спиной. Думая, что это Павел, я тихо проговорила в трубку:

— Всё, мамочка, мне пора идти. Я ещё позвоню.

— Почаще звони, дочь. Давай.

— Люблю тебя, пока.

Я нажала отбой и повернулась к двери. На пороге, опустив взгляд, стоял Алекс. Как долго он был здесь и что успел услышать?

— Что ты здесь делаешь? – с раздражением спросила я.

— Ты забыла, – сказал он и протянул мне солнечные очки – должно быть я оставила их на заднем сидении машины. Хоть он не смотрел на меня, но лицо его было напряжено. Я аккуратно подошла ближе, ожидая от него какой-нибудь пакости или грубого замечания, но стоило мне забрать очки из его рук, как он кивнул и не говоря ни слова развернулся, собираясь уйти.

— Спасибо, – неожиданно для себя выпалила я. Алекс замер, спина его выпрямилась и плечи опустились, будто выдохнул.

— Не за что, – он полуобернулся, но так и не взглянул на меня. Я смотрела, как он прикрыл за собой дверь и ощутила какое-то новое для себя чувство – что-то похожее на сожаление. Но с чего мне сожалеть о том, кто никогда меня не уважал и не упускал своего шанса обидно задеть? Может у меня выработалось своеобразное чувство мазохизма, и я привыкла к взаимным подколам? И теперь… теперь я просто от них избавлюсь. И от него тоже.