Книга Мой босс – рыбы, страница 86 – Сандра Бушар

«Может кто-то из уборщиков решил устроить тут романтик, а потом услышали приближающийся лифт и сбежали?», – предположила я, но обдумать остальные теории не смогла. Зашел Баринов.

— Слава богу! Ты долго! – подбежав к нему, я пыталась сформулировать кратко, как много всего произошло за считанные минуты, но выпалила лишь одно: – Опусти меня, пожалуйста, на час. После все расскажу.

— Не утруждайся, – его холодный, словно сталь, голос заставил вздрогнуть. – Иди, куда хочешь. Сегодня ты мне практически не нужна.

— Но… – по инерции я сделала шаг назад.

Баринов был не просто зол. Он казался бешенным цепным псом, сорвавшимся с поводка! Его черные суженные глаза смотрели на меня с неприязнью и раздражением. Меня словно помоями окатило.

— Что-то произошло? – тихо шепнула я.

— Нет, – он молча кивнул на лифт. – Езжай, пока не передумал. И поторопись, я тут кое-кого жду.

А затем просто ушел.

Федя привез меня в областную больницу. В отделение, где лежат тяжело больные люди. В частности, многие из них были обречены на плохой исход. Тяжелая атмосфера леденящего душу призрачного покоя бередила старые раны. Вышагивая по коридору, я вдыхала ароматы лекарств, бинтов, антисептика… В душе творился жуткий хаос, сердце в груди покалывало, руки подрагивали, дыхание снова и снова перехватывало…

— Почти пришли! – обрадовал меня парень, приоткрывая одну из дверей.

Не успела я в полной мере выдохнуть страх и нахлынувшее отчаянье, как передо мной предстала еще более жуткая картина… Взрослый мужчина был прикован к постели, подключен к аппаратам и катетерам. На его лице была кислородная маска, помогающая выжить. При всем при этом живым старик не выглядел от слова совсем. Белый, как мел. Едва удерживающий глаза открытыми. Я сразу вспомнила бабулю… Она выглядела примерно так же после инфаркта. Примерно так же и умерла.

— Мамочка, – Федя тактично покашлял в кулак. Плачущая женщина оторвалась от койки и повернулась к нам, – я тут кое-кого привел…

Женщина тут же плакать перестала и расплылась в счастливой улыбке, бросившись к нам с объятиями:

— Ой, Лизонька! Наконец-то мы с тобой увидимся. Федечка столько о тебе рассказывал.

Я бросила странный взгляд на Федю… Зачем было рассказывать обо мне родителям? Тем более, если мы даже не пара… И, хоть убей, я никогда не замечала со стороны Феди большой к себе любви. Уважение, тактичность, симпатию – да. Но все же… Его глаза никогда не горели таким безумством, как у Баринова. Никогда я не ловила Федю на глупой бесконтрольной улыбке… Никогда не чувствовала между нами тех неугасающих искр, что появлялись по мановению волшебной палочки, стоило боссу встретится со мной взглядом. Но больница для тяжело больных не подходила для выяснения отношений.

— Очень рада с вами познакомиться, – натянуто улыбаясь, я позволила маме Феди подвести меня к койке мужчины. – И с вами. Желаю вам крепкого…

Старик снял кислородную маску и хрипло затараторил:

— Наконец-то, сынок. Думал, помру, а девушку никакую с тобой так и не увижу.

Федя зарылся лицом в ладони, тяжело задышал. Мама тактично промолчала. Пришлось говорить мне:

— Вот она я, получается!

— Красивая, красивая… – одобрительно закивал изнеможенный мужчина. С таким трудом, что на душе заскребли кошки. Его мутные, залитые кровью глаза медленно скользили по мне с ног до головы. – Ровно такая, как сын описывал. Дети будут загляденье.