Книга Черный Лотос. Воскрешенный любовью, страница 76 – Иман Кальби

— Мальчишка все отрицает. Настолько рьяно, что даже смешно… Пришлось подправить его идеальную улыбку, выбивая правду. Так что твой поклонничек больше не будет таким безукоризненным внешне…– усмехнулся Черный.

— Выбил? Правду…

— Выбил… Но не верю в нее… Просто доказательства рутинной контрабанды в частную коллекцию- это байка для детей. Меня этим не выкупить, Саша. Будем думать дальше. Ты тоже думай. Я работаю по тем людям, кто приходили к вам в дом с обыском. Пока тоже тупик.

— Отец говорил, они снова наведывались.

Он пожимает плечами.

— Знаю. Просто ищейки. Частная охранная структура. Концы в воде. Официально работают над контролем за утечками и хищениями из музейных фондов. Такие и правда присматривают за всеми именитыми археологами, связанными с миром науки и запасников, но… это тоже ширма, Александра. – он берет меня за подбородок,– я хочу, чтобы ты была очень осторожной, слышишь? Даже если это моя война, я не хочу, чтобы ты пострадала..

— Почему?– голос стали сиплым и густым.

— Ты знаешь почему…– произнес Чернов тихо после паузы. Его глаза почернели. Он придвинулся ближе и коснулся губами,– все изменилось, Саша. Как ты появилось, все изменилось… И я продолжаю сожалеть об этом…

— Ты сожалеешь о нашей встрече?

— Я сожалею за тебя… Не нужен я тебе…– провел нежно по волосам,– если б знал… Что так затянет… Что речь будет уже не просто о Москве и…, я бы не стал тебя забирать…

— А сейчас? Отпустишь? – сказала и почувствовала, как горло кинжалом пронзает.

Его взгляд почернел.

— Не смогу опустить уже, малыш… Поздно… Вот о том и жалею…

Я не понимала этого мужчину… от его слов было больно…

Одно знала точно, вчерашний разговор с Даниилом после беседы с Риммой стал для меня еще более загадочным, чем казалось накануне…

Я вязла в черных песках. Вязла и сама не могла понять, насколько далеко зашла, насколько опасна ситуация. Полная дезориентация.

Бабушкина квартира на Проспекте мира встречает меня особым запахом – старых книг, сухих трав, застоявшейся пыли и чего-то сладковато-выветрившегося, будто хранившегося в коврах еще с советских времен. В этой квартире никто не живет по-настоящему – только по случаю, когда приезжают. И каждый раз она встречает меня со своим холодным молчанием, как давно забытая родственница, которая не простила, что ее оставили и смотрит с укором, стоит вашим глазам пересечься.

Мама ждет меня на кухне. Чайник шумит, на столе блюдце с лимоном. Сажусь, и сразу чувствую – воздух между нами натянут, как струна. Мы и раньше не всегда понимали друг друга, но в последнее время наши разговоры словно прорастают колючками. Все из-за него. Из-за Чернова.

— Саша, – мама начинает без предисловий, – ты должна подумать. Еще не поздно. Остановись.

— Мам, – я тяжело выдыхаю, – ты опять об этом..

— Да, об этом. Ты понимаешь, с кем связалась? Он… – она ищет слово, – он такой же, как твой отец.

— Нет! – перебиваю слишком резко. – Он сложнее. Гораздо сложнее, чем ты себе рисуешь. Да, у него есть темная сторона, но это не делает его «бандитом». И вообще, при чем тут папа?! У меня своя жизнь!

Мама смотрит пристально, будто хочет пробиться сквозь мою уверенность.

— Ты в него влюблена, я вижу. Но страсть – плохой советчик, Саша. Ты думаешь, я не знаю? Я тоже когда-то видела в твоем отце только силу, только свет. А потом…