Книга Черный Лотос. Воскрешенный любовью, страница 62 – Иман Кальби

— Если ты расслабишься, будет легче меня принять. Я не вошел еще полностью.

Страшно… Если это не полностью, то… что такое полностью?

— Тихо, Саша… Расслабься… То, что сейчас между нами- это природа и инстинкты. Тело само даст тебе ответы.

Он был рядом, со мной не только телом. Его губы на моих, его ладони крепко держали меня, и этот страх растворился в его тепле. Боль оказалась не той, какой я боялась. Отпустила себя и вместе с этим пришло удивительное чувство наполненности, доверия, близости…

— Готова?

Не знала, к чему, но была…

За окном иллюминатора стелились белоснежные ватные облака. А я была готова.

Толчок, сиплое дыхание, сменяемое сжатым стоном, еще один- более решительный и нетерпеливый.

— Какая ты…– прошептал он, прикрывая глаза в блаженстве…

Непроизвольно сама раскрылась шире для него.

Я открывала этот мир вместе с ним – шаг за шагом. Сначала робко, почти несмело, потом смелее, следуя за его ритмом. И каждый его осторожный толчок был не просто движением – это было обещание, что он никуда меня не отпустит.

Я ловила его дыхание, его шепот, его силу, которую он все еще сдерживал ради меня. Но именно эта сдержанность разжигала во мне огонь. Я хотела больше, сильнее – и он понял это без слов.

— Потом может быть больно, пожалеешь…– сковал мою голову руками, смотрит в глаза глубоко.

— А разве я уже не жалею, Черный, что встретила тебя?

Он замер. Хищно оскалился. Глубоко выдохнул.

Резче, глубже. До синяков на бедрах и укусах на шее.

Я вскрикивала.

Все горело- от сладкой боли и чувства правильности мужского обладания.

Все слилось в один поток – жар, стоны, быстрые удары сердца. Я уже не различала, где кончается он и начинаюсь я. Было только это ощущение полета, умозрительного.

Он коснулся обеими руками шеи, сдавил… Тяжело вздохнула.

Воздух перехватило.

Небольшая рябь пошла перед глазами.

— Ты научишься кончать по моему приказу, Александра…

Он говорит это, а я взрываюсь. Словно бы это чертова магия, заклинание.

И мой вольный нрав протестует- я непроизвольно сжимаю бедра, чтобы их закрыть, но разве он дает… Его таз прижат к моему естеству, ни миллиметра свободы. Мои собственные движения дают еще больше импульсов нервным окончаниям- и я улетаю. Улетаю так далеко, что никакой самолет не взлетит…

Совсем рядом и он- тоже взлетает, тоже кричит жарко и одержимо…

Это и есть наш настоящий первый раз.

С Ним- только такой…

Я лежала в его объятиях.

Слезы сами катились по щекам.

Не от боли, не от печали – от полноты, хоть он и напрягался, смотря на меня с молчаливой оценкой.

Даниил прижал меня ближе.

Его нежные поцелуи за ухо убаюкивали.

— Что мне делать с тобой, Александра? Что же мне с тобой делать…

Тогда я не понимала всей глубины его слов. И ужаса.

Москва встречает нас дождем и диким ветром- промозглым, пробирающим даже через толстую мембрану пуховика, в которую он обернул меня, как в кокон.

— Тебе нужно отдохнуть,– говорит, усаживая в машину,– акклиматизироваться.

Сам не садится, нависая на двери машины.

— У меня будут дела до вечера, а в восемь мы идем с тобой на важное мероприятие. Как пара, Александра,– на этих словах взгляд становится жестче и увереннее что ли,– там будут твои родные, к слову.

Метафизический камень падает на дно желудка.

Не хочу я никаких моих родных и выходов в свет тоже не хочу, но это как раз тот случай, когда смысла возражать нет.