Книга На горизонте – твоя любовь, страница 154 – Нетта Хайд

Хантер выпрямляется, рассматривая мое возбужденное до предела тело, которое предательски содрогается только от его нахождения в такой запредельной близости. Он тянется к молнии на моих шортах и плавно расстегивает ее, затем такими же медленными движениями стягивает их с меня, убирая последнюю часть одежды, которая будто мешала и сковывала мои движения.

Мое пульс уже вышел за любые допустимые нормы, сердце уже перестало контролировать положенные ему удары, а полость рта уже настолько пересохла, что кажется, я не пила целую вечность.

Почему я уверена в том, что сейчас мне будет впервые по-настоящему хорошо и приятно, даже без желанной и привычной боли? Как будто все сломанные детальки моего дефектного тела и разрушенного сознания, соберутся воедино с его помощью.

Я собираюсь приподняться, но он опережает меня, запрещая делать что-либо, когда одна его ладонь уверенно опускается на мою шею, а вторая – падает на мое бедро, как будто там ей и место.

Он снова целует, срывая с моих губ прерывистые выдохи, которые растворяются на его языке. Мои руки начинают самовольничать, вытворяя то, что здравый рассудок давно бы забраковал, – сначала тянутся к его волосам, зарываясь пальцами, трогая кожу головы, а потом переходят к его сильной спине, прижимая к себе ближе, теснее, до невозможности.

Мои руки переходят к косым мышцам его живота, поглаживая каждую выемку на теле, скользят ниже, к его джинсам, желая получить то, что так упиралось в меня в ту ночь, когда он приехал больным ко мне. То, что уже давно должно было оказаться внутри меня, если бы не мое идиотское сопротивление. Моя ладонь ловко проникает под джинсовую ткань и трогает уже готовый член.

— Тея, я не могу, – выдыхает он в мои губы.

— Что? Мне кажется, еще как можешь, Хантер, – говорю, касаясь кончиками пальцев возбужденной плоти.

— Я не могу больше терпеть, ангел, – добавляет он, и я как бы случайно закусываю нижнюю губу и слегка сжимаю его член в своей руке.

— А кто сказал, что ты должен терпеть? Я здесь. Под тобой. Голая. Твоя.

— Повтори, – серьезно требует он.

— А кто сказал, что ты должен терпеть…

— Последнее слово, Тея, не издевайся надо мной, – перебивает меня, сжимая челюсть.

— Твоя, Хантер, – шепчу, глядя в его глаза.

Я не вру. Сейчас я, наконец-то, не вру ни ему, ни себе. Я говорю чистейшую правду, такую же прозрачную, как вода в океане.

— И если ты сейчас же не войдешь в меня, я задумаюсь над тем, что у тебя проблемы в сексуальном плане, и тебя перестали возбуждать женщины.

— Черт, ангел, ты…

— Никакой нежности и серьезности со мной не выходит, да? – Я не могу сдержать улыбку, которая так и напрашивается на лицо.

— С тобой возможно все.

— Дай мне то, чего у меня не было целый год, – еще одна правда слетает потоком с моего развязанного языка.

— Я не сошел с ума.

— Мы сделали это вместе, – говорю, расстегивая ремень на его джинсах, – поэтому, прости, сейчас все будет быстренько для меня.

— Я буду первым, Тея, – заявляет он, ударяя еще одной правдой по моим ребрам.

— Посоревнуемся? – предлагаю, забрасывая обе ноги ему на поясницу.

— Обязательно, ангел, – отвечает он, пока я избавляю его от тесных джинсов.

Одним резким толчком он входит в меня и останавливается. Дает мне и себе время переварить все, что происходит, а затем продолжает сначала медленно, плавно, а после – резко, грубо, больно, так, как мы любим. Я царапаю его спину, прижимаясь своей грудью к его, желая впитывать в себя каждое движение.