Книга Следующая цель – твое сердце, страница 146 – Нетта Хайд

Крики этих людей превращаются в раздражающий писк, в ультразвук, который мой слух отказывается воспринимать. Я ничего не слышу. Лишь взглянув на мамочку, стоящую на коленях, до моих ушей доносятся отголоски ее слезной мольбы:

– Тея! Пожалуйста… ложись на пол.

Но я не реагирую. Я продолжаю стоять, застыв в этом ужасе, не в силах сдвинуться с места. Все вокруг превращается в немой фильм на быстрой перемотке.

Их лица, искаженные жестокостью и хладнокровием, мелькают передо мной, как кадры в кошмаре.

Эти люди нагло ворвались в мой дом, в мое личное пространство, разрушив все, что я знала и любила. Они принесли с собой хаос и разрушение, разорвали плоть нашего счастья и мира.

Один из мужчин, судя по всему, самый главный, подходит к моему папочке. Сначала он ударяет его кулаком по лицу, затем наносит сильный удар в живот и, когда папа сгибается в корпусе, он наступает на его спину, вынуждая лечь лицом в пол.

Мужчина наклоняется к нему и, грубо хватая за отросшие волосы, оттягивает его голову назад. Что-то говорит, о чем-то спрашивает, но папочка молчит.

Он смотрит на меня.

Смотрит так, будто в последний раз. Будто прощается со мной. Я вспоминаю его слова, сказанные мне сегодня: «Что бы не произошло, мы всегда будем рядом с тобой. Будь сильной, малышка, ты со всем справишься. Навсегда, Галатея Спенсер. Навсегда».

Его глаза наполняются сожалением, болью и осознанием неизбежного конца. Он одними губами успевает произнести единственное слово: «прости».

«Папочка, что же ты сделал?»

Мир рушится от резкого, разрывающего легкие крика. Но это не мой крик. Я стою, как замороженная, и наблюдаю, как под головой моего папочки расползается густая жидкость красного цвета, застилая собой паркет.

Кричит мама.

Она горько плачет. Она умоляет мужчин, удерживающих ее, отпустить. Она рвется к папе, хочет лечь рядом с ним. Но ей не позволяют этого сделать. Один взмах оружия в руках главного мужчины, и мое белоснежное платье внезапно окрашивается тенью такого же кровавого цвета, как и пол под моим папой.

Я стою и продолжаю смотреть перед собой. Смотреть на то, как тела моих родителей обездвижено лежат на полу среди разбросанных разноцветных шаров. Окровавленных шаров.

Я по-прежнему слышу голос мамочки. Ее крики продолжают звучать эхом в сознании, словно призрачные напоминания о том, что было и чего никогда больше не будет. Вижу в памяти виноватые глаза папочки. Его взгляд полный любви и сожаления, который теперь станет вечной тенью в моем сердце.

Я стою и не знаю, что мне делать. Я не плачу. Я не кричу. Я не умоляю. Я просто стою и жду. Жду и гадаю, кого они выберут следующей. Меня или Миду? Но ничего не происходит.

Внутри меня царит пустота, она гулкая и холодная, как ночная пустыня. Я все еще молчу и дышу, а Мида… Мида сидит на полу и всхлипывает, разрывается. Ее маленькое тело сотрясается от плача, ее глаза полны слез и непонимания.

Главный мужчина подходит к столу, погружает палец в середину торта, уничтожая ровный слой крема на поверхности, и облизывает его. Он направляется ко мне и наклоняется к моему лицу.

Его глаза словно прожигают меня насквозь, холодные и бессердечные, которые я ни за что не спутаю ни с чьими другими. Я запомню их на всю оставшуюся жизнь, если продолжу существовать.