Книга Грязные чернила, страница 56 – Лана Ива

Я закатываю глаза, несмотря на то, что моё сердце заходится от его слов. Я нравлюсь Харрису? Либо я сплю, либо он опять издевается надо мной.

— Зачем нам сближаться, Лиам?

— Давай будем считать это компенсацией за моё прошлое плохое поведение. Я был к тебе несправедлив и хотел бы это исправить.

Я смотрю на него подозрительно, но всё же сажусь с другого конца дивана. Действительно, становится всё интереснее.

— Хорошо, исправляй, – говорю я, и губы Лиама в ответ расплываются в довольной улыбке.

— Итак, чем собираешься заниматься, когда закончится твоя учёба у Миллера? Останешься тут?

— Нет, я вернусь домой.

— Что тебе делать в этой дыре? Здесь у тебя больше возможностей добиться успеха.

— Может быть, но пока переезд точно не входит в мои планы.

— А если Миллер предложит тебе работу, тоже уедешь?

Я уже думала об этом. Я бы с удовольствием осталась и поработала с Генри, но я обещала вернуться Сэму. У нас с ним всё расписано на несколько лет вперёд. В планах открытие совместной фотостудии. Я не могу его подвести.

— Не знаю, Лиам. У меня куча работы дома. Я вообще чудом вырвала время на этот курс.

— Я понял. В любом случае, моя квартира полностью в твоём распоряжении. Можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Саше твоё соседство пойдёт только на пользу.

— Оу, это мило. Спасибо. – Я улыбаюсь ему, даже немного растерявшись от такого предложения.

Харрис внимательно разглядывает моё лицо и тоже улыбается.

— Да, было бы классно однажды вновь встретить тебя тут в одном полотенце, а лучше даже без него.

— Ты неисправим. – Я кидаю в него подушку, но он ловко уворачивается и подмигивает мне.

Подперев подбородок, я разглядываю его забитые руки. Буквально на каждом дюйме кожи татуировка на татуировке, и я боюсь представить их общее количество. Это вообще безопасно?

— Они все что-то значат? – спрашиваю я. – Твои тату.

Он вдруг хмурится.

— Какие-то да, какие-то нет.

— Когда ты успел так забить своё тело? Я помню только эту. – Я показываю на знакомую гитару. – Она была самой первой, да?

Лиам касается её пальцем.

— Да, первая и самая любимая, с ней связано… много воспоминаний. Питер был просто в бешенстве, когда её увидел. Именно тогда я понял, что мой отец просто конченый и недовольный жизнью псих и надо от него валить, – признаётся Лиам, поглаживая свои предплечья, и прикрывает глаза.

— Насколько я помню, позже вы с ним помирились, – говорю я тихо, и внутри у меня всё сжимается. Я опять хожу по краю.

— Если подкуп можно считать миром, то да, помирились, – усмехается Лиам, и я немного расслабляюсь. – Он сказал, что подарит мне машину, если я брошу музыку и начну помогать ему в офисе. Я же не дурак, отказываться не стал и даже какое-то время послушно ходил к нему на работу после школы, и это были худшие дни в моей жизни. Я сразу понял, что вся эта газетная муть не для меня и что я вообще не хочу иметь никаких дел ни с отцом, ни с семейным бизнесом, и решил уехать из Сисеро подальше, как только закончу школу.

— Всё было так плохо?

— Не хочу больше об этом говорить, – морщится Лиам, и я киваю, мысленно ругая себя за то, что сую свой нос куда не следует.

— А остальные татуировки?

— Ты слишком любопытная, Саммер, – рявкает он.

— Ну, извини, я думала, мы тут пытаемся друг друга ближе узнать, – огрызаюсь я, и он вдруг улыбается.