Книга Грязные чернила, страница 12 – Лана Ива

В кофемашине пусто, нет ни зёрен, ни воды. Наполняю резервуар для жидкости и тянусь к пакету с зёрнами. Умираю, как хочу выпить кофе. Знаю-знаю, я зависима от кофеина, благо это моя единственная вредная привычка.

— Я влюблён в твоё те-е-ело, – не перестаю орать я, надеясь, что Саша меня слышит и негодует за то, что я не попадаю в ноты, и злорадно хихикаю.

— Ты просто ужасно поёшь.

Я слышу низкий мужской голос и резко оборачиваюсь, из-за чего пакет в моих руках взлетает вверх, и зёрна начинают вылетать из него, как конфетти из хлопушки на Рождество, осыпая меня и всю кухню вокруг. Ну просто блеск!

Саммер

Я вижу светловолосого лохматого парня, сидящего на стуле в углу кухни и от души веселящегося.

Давно он там сидит? Почему я его не заметила? И кто он, чёрт возьми, такой? Притаился в темноте, как маньяк, и разглядывает меня.

Боже, да я же практически голая! Кроме трусов и полотенца на мне больше ничего нет. Я стою, не в силах пошевелиться, а сердце в груди бешено колотится от волнения и испуга. Какая я глупая, сама же слышала чей-то голос, но совершенно об этом забыла. Я хватаюсь за полотенце, прижимая его к груди изо всей силы, не переставая таращиться на незнакомца.

Как неловко. Если это действительно бойфренд Саши, она меня убьёт за такой вид. Какой красавчик. Она меня точно прикончит.

— Ты кто такой?

— А ты подумай хорошенько, крошка.

Он назвал меня крошкой?

Я хмурюсь. Где-то я уже это слышала. Видимо, в ЛА принято так обращаться к девушкам.

Незнакомец поднимается на ноги и выходит на свет, давая мне возможность рассмотреть его в подробностях. Ого, а он высокий. Примерно шесть футов и четыре дюйма, если не выше, и мне приходится даже немного задрать голову, чтобы увидеть его лицо, хотя я и сама немаленькая, родители наградили меня ростом в пять футов и восемь дюймов.

На нём рваные джинсы, и сквозь прорезь на левой коленке видно татуировку, но я не могу разобрать, что набито. Серая толстовка скрывает стройное тело. Черты лица такие острые, что, кажется, о них можно порезаться. Нос ровный и узкий, и я вижу тонкое колечко пирсинга с правой стороны. В левом ухе серьга.

Когда я встречаюсь взглядом с голубыми глазами, внутри меня буквально всё холодеет, и я понимаю – это не незнакомец. Я его знаю.

Мои глаза в изумлении расширяются. Нет, этого просто не может быть.

Нет, нет, нет, ну почему я всегда попадаю в такие ситуации?

Передо мной стоит Лиам Харрис, старший брат моей лучшей подруги.

Моя первая детская любовь.

Я с шумом сглатываю и вижу его довольную ухмылку. Эта знакомая дерзкая улыбка ни на йоту не изменилась за девять лет.

Дыши, Саммер, и только не паникуй. Ты уже взрослая, он уже взрослый и вряд ли будет тебя доставать.

В голове невольно начинают проскакивать воспоминания.

Нам с Сашей было девять, когда мы тайком, как самые настоящие шпионки, пробирались в комнату четырнадцатилетки Лиама. Она, чтобы воспользоваться интернетом, а я просто с ней за компанию, и пока она сидела в компе, я с упоением разглядывала его комнату, стены которой он собственноручно выкрасил в чёрный цвет и обклеил плакатами различных рок-групп. На полу по разным углам валялись скомканные бумажки. Развернув одну, я увидела целый лист перечёркнутого текста. Он писал свои первые песни, и я подумала тогда, какие же они замечательные. И удивилась тому, что у такого злого парня может быть такая красивая душа. Внутри меня будто что-то щёлкнуло. Наверное, в тот момент он и начал мне нравиться. Один из таких бумажных шариков я всегда уносила с собой и читала потом дома по ночам.