Книга Грязные чернила, страница 118 – Лана Ива

— Нравится? – спрашивает Лиам, наблюдая, с каким интересом я разглядываю картину.

— Конечно, это же Пикассо. Обожаю его работы!

— Да, «Старый гитарист». Одна из моих любимых картин. Говорят, в ту пору он всё ещё был в поисках своей истинной личности.

Я киваю.

— Именно так. «Старый гитарист» считается одной из самых известных картин его «голубого периода». Депрессия из-за смерти друга съедала его изнутри, в попытке забыться, он преодолевал горе через творчество. В то тяжёлое время он даже писал новые картины поверх старых, так как у него не было денег на покупку новых холстов. Только представь, сколько возможных шедевров потерял мир!

— И снова здравствуй, зануда Рид. – Лиам широко улыбается. – Ты доклад про него писала?

Я закатываю глаза и замолкаю. Я действительно писала доклад про Пабло Пикассо в университете. Всё-то он знает!

— Когда мир увидит твои шедевры? Ты ведь тоже художник.

— Я редко пишу картины, мне больше нравится фотография.

— Мама отдала тебя в художественную школу, потому что ты сама туда попросилась?

— Нет. – Я опускаю взгляд на свои пальцы, крутящие ножку бокала. – Я вообще не хотела ни в эту школу, ни быть художником.

— Зачем же ты тогда в неё пошла?

— Мама заставила. Ей нужно было чем-то меня занять. То, что предлагал отец, типа карате или музыкальной школы, её не устраивало. Идти заниматься финансами и быть бухгалтером, как она, я категорически не хотела. Я гуманитарий до мозга костей.

— Значит, если бы не Элис, ты бы тоже занималась музыкой, как отец? – Лиам вскидывает брови.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Возможно. Или пошла бы в театр.

— Хочешь быть актрисой?

— Раньше очень хотела. Но это было раньше, когда я была более открытой и раскрепощённой.

— Я удивлён. – Лиам делает глоток воды. – И почему ты закрылась? Почему не вышло?

— Когда я стала заниматься живописью, ушла больше в себя и в это творчество. Особенно когда уехала Саша. Она была для меня огоньком. Без неё мне стало очень трудно, я ещё больше замкнулась в себе. Не могла ни с кем подружиться из девчонок, все меня сторонились. Я думала, что со мной что-то не так, а когда так думаешь, вся решимость что-то делать пропадает. Потом я встретила Сэма, жизнь наладилась, и я стала фотографом. Театр как-то забылся, появились другие заботы.

— Сэм твой бывший?

— Нет.

Лиам хмурится.

— Ты же говорила, что у тебя нет парня.

— Так и есть. – Я провожу ладонями по раскрасневшимся от вина щекам, чтобы хоть немного умерить их пыл, и с интересом смотрю на Харриса.

— Кто он такой тогда? У тебя каждое второе фото в «Фейсбуке» в обнимку с этим «Сэмми». – Он кривит лицо после его имени, и я прыскаю от смеха.

— Сэмми. – Я с теплотой улыбаюсь, вспоминая своего жизнерадостного друга и, будучи немного захмелевшей, решаю немного подразнить Лиама. – Он… мой партнёр.

— Партнёр? – Лиам, сидевший до этого расслабленно и даже чуть вальяжно, выпрямляется и делает большой глоток воды, после чего прочищает горло. – Хм. У вас типа секс по дружбе или что он за партнёр такой?

Я не выдерживаю и смеюсь.

— Сэм фотограф и мой хороший друг. Мы работаем вместе.

— У вас был секс?

— Боже, это важно?

— Просто интересно.

— Нет, секса не было.

— Петтинг?

— Что? Нет! Мы просто друзья, Лиам, учились вместе в универе. Именно он помог мне стать фотографом и научил практически всему.