Книга Грязные чернила, страница 106 – Лана Ива

— Ладно!

Он протягивает мне самокрутку, и я неумело зажимаю её между кончиками пальцев.

— Что нужно делать?

— Поджигаешь и делаешь две-три затяжки. Тебе хватит.

Я беру у него зажигалку. Делаю первую затяжку и морщусь, тут же начиная кашлять, так как горло резко обжигает. Выдыхаю. Вкус у травы отвратительный. Лиам внимательно за мной наблюдает.

— Ну как? – спрашивает он, и я корчу рожицу.

Он смеётся, и я затягиваюсь ещё один раз, затем отдаю косяк Харрису.

— Какая же это гадость.

— Я тебя предупреждал. – Лиам делает ещё пару затяжек, тушит кончик об изгородь и убирает косяк в пачку с сигаретами.

— Ну и что теперь? – спрашиваю я, не испытывая никаких заметных изменений.

— Не торопись, ты почувствуешь. Иди сюда. – Он тянет меня к себе и прижимает спиной к своей груди. Длинные руки обвивают мою талию и сцепляются на животе, в котором тут же начинают порхать бабочки. – Обопрись на меня и расслабься, – добавляет Лиам шёпотом мне на ухо.

Я нерешительно повинуюсь и откидываюсь головой на его плечо. Почему мне так хорошо и спокойно с ним? Наверное, потому, что я знаю, что Лиам не обидит меня и, уверена, никогда не сделает ничего плохого против моей воли, как Элиас. Я доверяю ему. Лиам Харрис теперь мой герой. Мой личный рыцарь в красной рубахе.

Саммер

Через несколько минут меня накрывает странная эйфория, а голова начинает кружиться. Я невольно хихикаю.

— Почувствовала?

— Угу.

Лиам обнимает меня крепче, утыкается носом в мои волосы и вздыхает. Я накрываю его ладони своими, нежно поглаживаю кожу вокруг распухших костяшек. Такие красивые руки и так незаслуженно пострадали. Это, наверное, очень больно. Рисую круги на костяшках и улыбаюсь без причины. Мне всё ещё с трудом верится, что мы с Харрисом встретились всего какую-то неделю назад. За это короткое время уже произошло столько сумасшедших событий, что можно писать сценарий к долбаной мелодраме. Кажется, я знаю Лиама целую вечность. Я правда знаю его очень давно, но так близко мы не общались с ним никогда.

— О чём ты сейчас думаешь? – спрашивает Лиам.

— О нас с тобой.

— И о чём именно?

Я улыбаюсь и вскидываю на него голову. Он касается кончиком носа моего и тоже улыбается.

— Помнишь, как мы раньше постоянно воевали и обзывали друг друга последними словами?

— Ты и сейчас обзываешь меня последними словами.

— А ты называешь меня Мартышкой, хотя поклялся этого не делать.

— Да. – Он смеётся и сжимает меня крепче. – Но тебе же нравится, признайся в этом.

Я закатываю глаза.

— С тобой бесполезно спорить.

— Со мной вообще не нужно спорить. Просто соглашайся на всё и радуйся жизни.

— Ну да, конечно. Это так не работает, Лиам.

— А как это работает?

— Да хрен его знает.

Лиам фыркает от смеха.

— Исчерпывающий ответ.

— Но ты правда был говнюком в детстве. И как же ты меня раздражал.

— Ну а чего ты хотела? Детство было самым мрачным периодом моей жизни. Я отрывался на других людях, как мог. Это приносило мне хоть какое-то облегчение, иначе я бы просто свихнулся от вечных нотаций отца и деда.

— Я тебя понимаю, – вздыхаю я, вцепившись в его ладони. – И больше не осуждаю.

— Спасибо.

— Почему Питер… такой? С тобой. Я думала, он такой замкнутый, только потому, что много работает. А судя по твоим рассказам, он действительно… деспот. Ох, извини, Лиам. – Я резко оборачиваюсь к нему. – Я опять свой нос сую. Не отвечай, если не хочешь.