Книга По щелчку, страница 88 – Лана Ива

Я не отвечала в течение минуты, вспоминая, как звучали папин голос и смех мамы, а Тео всё это время молча поглаживал мои пальцы.

— Джойс и Рассел, – наконец, тихо сказала я, уставившись взглядом в стол. – Так их звали.

— Чем они занимались?

— Папа преподавал историю в университете Кентукки, а мама работала детским психологом в средней школе Джорджтауна.

— Они звучат как замечательные люди, – заметил Тео и ободряюще мне улыбнулся.

— Они такими и были, – тоже улыбнулась я, вцепившись в его пальцы. – Отец, правда, был очень консервативным и временами строгим, но он дал мне всё, что должен дать дочери папа – защиту, уверенность в своих взглядах, способность постоять за себя. Даже зачем-то научил меня строить скворечники для птиц. – Я рассмеялась, вспомнив, какими кривыми они всегда у меня получались, и как безнадёжно папа качал головой, смотря на них, но улыбался. – Мама была мягкой и доброй женщиной, а ещё очень мудрой. Она всегда поддерживала меня. Научила слушать себя, заботиться о себе и находить утешение в простых вещах, вроде… чашки чая, – прошептала я и вдруг особо остро осознала, что больше никогда не посижу с ней за одним столом с кружкой ароматного горячего напитка, не пожалуюсь на хмурую погоду или глупых коллег.

Не смогу рассказать, что снова… влюбилась.

Я резко сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. В носу и глазах страшно защипало, и я закрыла лицо руками. Впервые я открыла душу и поделилась настолько личными воспоминания с чужим человеком. И почему именно с Тео? Что в нём такого, что заставляет меня доверять ему и говорить правду?

Тео ничего не сказал. Он просто положил ладонь на мою коленку и осторожно сжал её, будто пытаясь передать свою теплоту.

От его молчаливой поддержки стало ещё больнее, но в то же время легче. Я зажмурила глаза сильнее, сделала глубокий вдох и, прежде чем выдохнуть и отпустить воспоминания, позволила себе чуть дольше задержаться в этом моменте.

— Ты плачешь? – спросил Тео, коснувшись моей щеки, и я затрясла головой.

— Если бы, просто опять вся красная, как помидор, – пробубнила я, и он тут же отвёл ладони от моего лица и внимательно посмотрел на меня.

— Знай, ты выглядишь как богиня помидоров, – пошутил он, и я звонко рассмеялась, запрокинув голову. – Твой румянец прекрасен, Ханна.

Я смущённо хмыкнула и, подперев подбородок, принялась изучать детали его безупречной внешности: аккуратную щетину, морщинки вокруг губ, прямой нос, чёрные глаза и волосы, которые сейчас были небрежно растрёпаны.

— Мой отец не одобрил бы тебя, – изрекла я и усмехнулась. – Он бы сказал, что ты хренов дьявол.

Так же он однажды назвал и Оскара, но я не послушала его, хотя должна была.

— А мой – тебя, – криво улыбнулся Тео. – Он предпочитал блондинок, а рыжих вообще считал проблемными и склочными.

Я фыркнула от смеха.

— Значит, ты тоже предпочитаешь блондинок? – поинтересовалась я, запуская руку в его длинную чёлку и убирая со лба непослушные пряди.

Тео недолго раздумывал над ответом, а затем хмыкнул:

— До тебя – возможно.

Я вскинула брови.

— А сейчас?

Он усмехнулся, наклонился ближе ко мне, коснувшись кончиком носа моего, и заявил, глядя в глаза:

— После тебя вряд ли кто-то вообще покажется мне интересным, Птичка.

Наши губы встретились в мягком чувственном поцелуе, мятные дыхания слились в одно. Моё сердце сбилось с ритма, потеряв ориентиры.