Книга По щелчку, страница 171 – Лана Ива

Сжав губы в тонкую линию, чтобы не разреветься, я быстро направилась к двери.

— Уже свёл, – еле слышно донеслось мне вслед, но я не обернулась.

Потому что если бы обернулась, я бы разорвала грудь Маршалла в клочья – не из мести, а просто чтобы понять, есть ли у него вообще сердце.

Но я не хотела уподобляться ему. А может, просто не видела смысла: с сердцем в груди или без него он всё равно остался бы для меня лжецом и трусом.

Выходные превратились в сплошное сопливое болото. Я лежала лицом в подушку, пока внутри всё разъедала едкая боль, словно в душу и вены залили кислоты.

Я ревела. До икоты, до трясущихся рук.

Я ненавидела Маршалла.

Ненавидела за то, что он сначала подарил мне надежду и веру, а потом вырвал их с корнем и растоптал своими огромными ногами. Ненавидела за его говняное «я тебя не достоин».

Не тебе, твою мать, решать, достоин ты меня или нет.

Я ненавидела себя за то, что снова влюбилась. Что снова утонула в другом человеке.

К воскресенью я перешла в стадию отрицания. Приняла ванну с пеной, нацепила на лицо увлажняющую маску, как будто влаги от слёз было недостаточно, натянула улыбку и отправила Кейт несколько смешных мемов.

А потом вновь разрыдалась, сидя на унитазе.

В понедельник и вторник я работала – точнее, пыталась работать. Сидела над статьёй с абсолютно пустой головой, буквы и цифры скакали перед глазами, как грёбаные акробаты, и мне казалось, что я медленно схожу с ума.

Едва я выходила за пределы кабинета, а это было довольно редко, все тут же обращали на меня свои ястребиные взгляды и шептались. Кто-то подслушал наш с Кейт разговор в понедельник на кухне, где я, дура, ляпнула, что мы с Тео расстались.

И пошло-поехало:

«Она думала, он на ней женится?»

«А он просто поигрался».

«Классика. Красавчик, богатый. А она кто? Обычная девка, Нью-Йорк кишит такими».

Я слышала каждое слово. Они хотели, чтобы я их слышала, потому что даже не снижали голос, когда я проходила мимо. Маршалл выбросил меня, как ненужную игрушку, и все были только рады этому. Кроме Кейт и меня, разумеется.

Особенно ядовитой была Кортни. Она вызывала меня по пять раз на дню и скрупулёзно выискивала в моих текстах несуществующие ошибки.

— Неубедительный заголовок. Скучно. Слог рыхлый, – бросала она с презрением. – Ты же вроде была хороша. Что случилось? Сердечко разбили?

Я молчала. Почти всё время молчала. Потому что если бы открыла рот, то обнесла бы её последними словами или плеснула бы горячий кофе в её идеальное личико, чтобы стереть ехидную улыбку.

А потом наступила среда.

Моё утро началось с привычной боли в груди и просмотра новостей за завтраком. На этот раз новости выбили почву из-под ног:

«Оскар ДиЛаурентис, адвокат, отбывающий срок за изнасилование и подкуп свидетелей, был убит в тюрьме в ночь с 4 на 5 ноября. По словам источников, нападение было преднамеренным…»

Я перечитала это трижды.

Сначала – обомлела от шока. Потом закрыла ноут. Потом – снова открыла и перечитала все подробности.

Он мёртв. Правда мёртв.

Господи…

То, как его убили, это было… жестоко. Очень жестоко.Бесчеловечно даже для тюрьмы.

Я не могла понять, жаль мне его или я испытываю облегчение от того, что он больше никогда никому не причинит боль.

Я бояласьиспытывать облегчение. Мы ведь говорим о смерти.