Книга По щелчку, страница 160 – Лана Ива

Я тоже должен был расслабиться и повеселиться. Это было важно – для Ханны, для мамы, для всех. Я же чёртов именинник. Но мои мысли витали далеко от этого праздника.

Я думал о судьбе ДиЛаурентисов. Всё шло так, как я планировал: они остались в руинах, под завалами собственного дерьма. Но удовлетворения не было. Всё, чего я добивался – вот оно, передо мной. А внутри пустота. Словно этого было мало.

В последние несколько дней я всё чаще начал вспоминать отца: его холодный уверенный голос, его слова. Он не терпел компромиссов и всегда твердил мне, что нужно делать всё наверняка:

«Если любишь – люби так, чтобы без тебя дышать не могли. Если играешь – играй на победу, иначе не стоит и начинать. Если бьёшь – бей так, чтобы не встали. Полумеры – для слабаков, Теодор…»

Впервые я был полностью согласен с его словами. ДиЛаурентисы упали, но я хотел услышать хруст костей. Добить. Уничтожить. Развеять их пепел по ветру. Чтобы моя девочка больше никогда не боялась.

Эти мысли навязчиво крутились в голове весь вечер, давили, звенели, как какая-то больная мелодия, заставляя меня нервно сжимать бокал.

А потом ко мне подошёл Блейк.

— Завтра в полдень младшего перевозят, – сказал он, чтобы услышал только я. – В федеральную тюрьму строгого режима во Флориде.

Я молча кивнул. Блейк не стал больше ничего добавлять и ушёл. Он всегда был немногословным и говорил только по делу.

Следом за ним появился Виктор. Его тяжёлая рука хлопнула меня по плечу, и он хищно улыбнулся.

— Слышал новости?

— Слышал.

Виктор оглядел меня, потом перевёл взгляд на Ханну. Он изучал нас с холодным расчётом, как учёный, наблюдающий за объектами эксперимента, фиксируя каждую деталь без лишних эмоций. И это жутко раздражало.

— Он тоже ей навредил, верно?

Я не ответил.

Виктор кивнул, принимая молчание за подтверждение. Сделал глоток виски, прищурился, словно взвешивая что-то в уме.

— Знаешь, некоторым людям слишком легко дышится даже в камере, – произнёс он спокойно, будто рассуждал о самых обыденных вещах, таких как утренний кофе или погода за окном. – Если мстишь – мсти так, чтобы жертва не могла подняться, Тео.

Истинный друг моего отца. Интересно, кто у кого понабрался подобных фразочек?

Виктор встретил мой хмурый взгляд, и улыбка на его лице стала ещё более ядовитой, как будто он знал, что происходит в моей голове.

— Я поехал домой. Если тебе понадобится помощь с травлей крыс – звони. В любое время. С днём рождения, сынок. Отец гордился бы тобой.

— Спасибо, Виктор.

Он ушёл, а я подошёл к краю крыши и опёрся о металлические перила. На город стремительно опускалась ночь, и я чувствовал, как эта тьма окутывает меня, вселяя внутрь что-то чёрное, инородное.

Виктор был прав: если я решил мстить, то должен был довести это дело до конца – без полумер. Я не мог допустить, чтобы в глазах Ханны снова отразился тот страх, который я видел в её взгляде, когда она впервые заговорила о своём прошлом.

Мне нужно было больше, чем просто победа – мне нужно было абсолютное уничтожение.

Но сейчас мне нужно было вернуться на праздник. Ханна нуждалась во мне, да и мама тоже. Я был обязан показать, что всё в порядке, что всё будет хорошо. Поэтому я вернулся к своим любимым женщинам, ощущая, как этот холодный мрак, что заполнил меня, отступает. И снова стал тем Тео, которого они знали – внимательным, заботливым, готовым защитить. Тем Тео, который всегда был рядом, кто берёг их, кто не показывал свою тёмную сторону, свою жестокость. И я был готов носить эту маску до конца.