Книга Опекун, страница 81 – Ана Сакру

— М, понятно, – Тая ласково улыбнулась, до сих пор остро ощущая его вкус на своих губах, – У вас близкие отношения, да? Ты так о ней заботишься.

Кир кинул на девушку странный режущий взгляд и отвернулся, утыкаясь в свой телефон.

— Она – моя мать, – отчеканил глухо, больше ничего не добавляя.

И Тая снова совершенно не поняла что именно она не так сделала и сказала, но ощущение моментально вставшей между ними стеклянной стены, проходящей ровно по центру подлокотника, было до ужаса реальным. И воздух будто остыл градусов на десять в салоне, покрывая кожу ознобом.

Тая прикусила щеку изнутри и отвернулась к окну. От легкости после встречи с Варварой не осталось и следа. Хотелось плакать от обиды. Больше не на него, а на себя. Что так остро реагирует, так чутко подмечает. Вот Варя бы плюнула и продолжила болтать. И ничего бы ее не смутило. А она так не могла.

До Москва – сити добрались в полной, гнетущей девушку тишине. Когда Сергей остановился у той же башни, в которой был офис Кирилла, Тая ни о чем не спрашивала. Молча проследовала внутрь, укрытая от срывавшегося с неба ледяного дождя черным зонтом Кира. Его рука на ее пояснице прожигала кожу даже сквозь плотное пальто и ткань блузки, заставляя трепетать нервные окончания.

Встали напротив друг друга в лифте.

Кир смотрел тяжело исподлобья, ноздри его неуловимо подрагивали, а Тая вздернула подбородок, не отводя помутневший взгляд. Низ живота тянуло знойной слабостью. Ноги подгибались. Опять она четко считывала его настрой, и женское в ней таяло от этого безмолвного обещания долгой ночи. Пусть до душевной близости им далеко, но она уже почти не сомневалась, что тоже имеет над ним власть в близости физической.

В прихожей было темно. Лишь из гостиной дальше по коридору лился электрический лунно- лиловый свет ночного города. Незашторенные панорамные окна давали жутковатое ощущение полета и незащищенности.

Тая поймала взглядом кусок черного, подсвеченного огнями неба, на котором совсем не видно было звёзд. Обняв себя руками, сделала пару шагов к винтажной банкетке, желая разуться, но не успела.

Кир молча подошел сзади вплотную и оттеснил её к стене. Горячие мужские губы коснулись кромки ушка, дальше влажное движение языка по шее вниз. Шумное мокрое дыхание. Крупные ладони стиснули девичью грудь сквозь блузку, и Тая всхлипнула, вдавленная в гладкую холодную стену, когда одна рука Кира сжала ее шею, а вторая от груди скользнула вниз и потянула заправленную блузку из брюк. Грубоватые пальцы обожгли оголенную кожу живота, рассеянно погладили инстинктивно напрягающийся от прикосновений пресс.

Все сильнее наваливаясь сзади, так что грудная клетка Таи вдавливалась в стену, мешая нормально дышать, Кир перехватил подбородок девушки, поворачивая ее голову к себе, и прижался губами к ее, толкаясь внутрь теплого рта языком. То жадно и рвано, рывками ускоряясь, то нарочито медленно и чувственно, всасывая её язычок в себя. И это было так горько-сладко, что ноги Таи подкашивались на надоевших за день каблуках, и все тело обмякало, удерживаемое только им. Мышцы лихорадило в предвкушении, мысли путались. Каждое его прикосновение рассылало колкие мурашки по коже.

От понимания, что это произойдет прямо сейчас, прямо так, почти одетыми, у стены, Таю обжигало чувственным, заводящим стыдом.