Книга Опекун, страница 47 – Ана Сакру

Потому оторвался от девичьего мягкого рта и укусил в плечо, ладонью зажал Тае рот, приглушая болезненный крик, просунул между распухших от поцелуев губ большой палец. Она инстинктивно облизала его, всасывая в себя, и Кир ласково поцеловал ее между лопаток, подбадривая. Просунул вторую руку ей под бедра, накрыл ладонью лобок и пальцами нашел пульсирующий клитор.

Девушка выгнулась в струну, а потом непроизвольно шире развела бедра. С её губ слетел сдавленный стон, один, второй… Пока она уже не начала, выгибаясь в пояснице, робко подмахивать навстречу его теперь глубоким, беспощадным толчкам, и так пошло облизывать мужские пальцы у себя во рту.

У Кира в глазах темнело от кайфа. Ему казалось, он рвет эту мелкую девчонку на части собой, но ее жалобные стоны точно были полны только эротического удовольствия. По позвоночнику гулял ток, тело взмокло, мышцы дрожали. Их шумное дыхание, наверно, можно было на улице различить. Он резко подался в неё до упора один раз, второй, третий, оглушаемый влажными шлепками сталкивающихся бедер, и крупный спазм наконец накрыл все нервные окончания, а член толчками начал изливать сперму в презерватив.

Упал на дрожащую от возбуждения девушку, кусая её за плечо. Она болезненно застонала. Она ещё горела вся, скользкая донельзя внутри, а он уже чувствовал себя легче пара и жутко клонило в сон. Перекатился на бок, утягивая её за собой, обмякший член выпал из растянутого им лона. Снова нашел её клитор, крепко прижимая Таю к себе под грудью другой рукой.

— Тш, сейчас…– стал лениво целовать в шею, облизывая соленую от пота кожу, пока настойчиво гладил её, доводя до первого оргазма.

Приближаясь к нему, Тая начала нервничать, выгибаться, стонать, пытаться увернуться, но Кир не дал, только увеличивая давление и свободными пальцами ныряя в нее, чтобы простимулировать изнутри.

— Больно, мне там больно…Натерто…– застонала, царапая его запястье.

Сжалась, замерла и с утробным стоном начала содрогаться в экстазе. Кир тяжело задышал, пряча лицо в её волосах. У него опять была эрекция и сейчас, чувствуя, как она сильно сжимает его пальцы собой, очень хотелось заменить их на член.

Но она завтра не встанет тогда, итак…

— Спи, – буркнул раздраженно, злясь, что больше нельзя, и накрыл обмякшую, полностью дезориентированную пережитыми впечатлениями Таю одеялом.

Первые солнечные лучи пробрались сквозь неплотно сдвинутые шторы и настойчиво защекотали веки.

Тая зажмурилась, сморщила нос, заворачалась, не желая просыпаться, но всё же через несколько секунд приоткрыла глаза. Взгляд лениво сфокусировался на мужском предплечье, покрытом темными волосками, перетек на расслабленную ладонь, застопорился на кольце с гравировкой на среднем пальце… Тая сухо сглотнула, начиная очень остро ощущать себя в пространстве и одновременно словно проваливаясь сквозь матрас от стыда.

Она голая.

Её голова покоилась на горячем мужском плече. Макушку щекотало мерное влажное дыхание, спина вдавилась в чужую грудь и живот, попа- в пах, на бедре расслабленно лежала тяжелая пятерня, а ноги сплелись с ногами Кира, и нежную кожу саднило от того, какой он весь колючий практически везде, и давящий, и…

Боже.

Тая бы вскрикнула и резко вскочила, но слишком боялась его разбудить. Вчерашние сутки закружились в голове беспощадными рваными кадрами. Во рту пересохло, на виски давило, голова была до того чугунной, что ни одной мысли не додумать до конца. И воспоминания эти. Боже…Всё как в бреду, но одно всплывало четко.