Книга Темные души, страница 107 – Ана Рома

Отец остался дома с Теодором и остальными, а в больницу нас сопровождал Вито. На нем не было лица, лишь застывшая маска ужаса, когда он взял на руки крошечное, едва дышащее тельце Эйми, ее губы были почти синими.

Дьявол, в этот момент мое сердце на какие-то доли секунды остановилось, прежде чем я взял себя в руки.

Позже Антонио прислал мне сообщение, что китайские монеты, которые подарил Ли, были частично испачканы рыбьим жиром. Эти ублюдки перешли ту границу, после которой полагается отрубать ноги.

В мафии дети считаются самым святым, и эта омерта распространяется независимо от религии. Я был настолько зол, что сбился с понимания, кого бы хотел видеть перед собой: Дэниела с его псом Аланом или воспользоваться шансом и перерезать горло Бернардо, а после Марко.

Выбирая второй вариант, я не оставлял в воплощении моих темных желаний первый, более того, я был уверен, Витэлия поддержала бы меня в этом.

Взорвав ворота, мои люди пошли в наступление, убивая любого, кто окажет сопротивление – смерть.

Антонио шел рядом, переступая мертвые тела, поднимаясь по лестнице в особняк. Марко выскочил, направляя на нас пистолет, на его черной футболке появилось сразу три красные точки. Мне даже не потребовалось доставать оружие.

— Кристиано… Доброе утро? – Он вздернул бровь, опуская пистолет.

— Если ты любишь просыпаться в могиле, то, конечно, – Антонио толкнул ногой тело парня, и он покатился по лестнице, пачкая ступени кровью.

— Где Витэлия? – Единственное, что мне было интересно.

— Отзови своих людей, Кристиано, – со второго этажа послышался голос, который сложно спутать. – Они и так нанесли нам ущерб в несколько миллионов. Не будем беспокоить соседей и мирно все решим.

Подняв голову, я увидел Каролину, направляющую на меня Глок 34, который частенько использовали в полиции США для тренировок и соревнований по практической стрельбе.

— Действительно ли его беспокоят деньги, когда они буквально сыпались из его задницы? – уточнил у меня Антонио, сложив руки на груди.

Развернувшись, я подал Вито сигнал, выстрелы стихли.

— Мы не договоримся о мире, Бернардо, – У меня затекла шея, я хотел увидеть жену, которую он держал при себе.

— Почему? Никто же не умер, – его губы расплылись в дерзкой ухмылке. – Твой ребенок все еще жив, верно?

Моя рука сжалась в кулак, переводя взгляд на Марко, что продолжал скучающе переглядываться с моим братом.

— У тебя такой влюблённый взгляд, постыдился бы, мы же на людях.

— Разве любовь стоит стыдиться, Тони?

— Извини, но у меня уже есть две блондинки, – Антонио поджал губы, будто этот диалог имел смысл. – И одна из них прямо за моей спиной, жаждущая прострелить твою башку.

Намекая на Вито, который стоял подобно статуе, что отлично бы вписалась к разрушенному фонтану.

— Не извиняйся, я предпочитаю шатенок, – облокотившись о стену дома, скрестив щиколотки, чувствуя себя победителем.

Антонио схватился за свой пистолет, сделав широкий шаг, припечатывая дуло пистолета к голове Марко.

— Видимо, ты готов жрать свои яйца, раз подобное просачивается из твоего рта! Повтори это еще раз!

— Антонио, – сказал я, просовывая между ними руку, чтобы брат увеличил расстояние.

Мы были одинаково безумны, когда дело доходило до женщин. Отец всегда учил нас сдержанности и терпению, но мы каждый раз пачкали руки кровью, не дожидаясь бумеранга под определением «судьба». Я не верил в судьбу.