Книга Замерзший, страница 47 – Эрин Боумен

Я единственный лежу в койке, моя голова стучит от малейшего шума, когда входит Эмма, неся флягу. Она бросает взгляд на мою голую грудь, переводит взгляд на пол, стены, и, наконец, садится рядом с моими коленями.

— Это вода, - говорит она, подавая флягу.

Я делаю несколько глотков, и жидкость проливается на мой живот. Я охаю и отдаю ее обратно.

— Я обещаю, это поможет, - говорит она. - Надо ее выпить.

— Разве ты не можешь дать мне что-нибудь от тошноты?

— У меня нет даже и доли ингредиентов. Тебе просто придется бороться с этим с помощью сна и воды.

Я закрываю рукой глаза. В темноте, давление в моей голове становится менее интенсивным.

— С тобой все будет хорошо, - говорит Эмма, ее голос настолько мягкий, почти шепот. - С тобой так всегда. - А затем ее пальцы касаются моей кожи и прижимаются ко лбу. Я удивленно вздрагиваю и убираю руку, чтобы посмотреть на нее. Она смотрит на меня так же, как она смотрела на меня вчера за столом: почти шутливо.

— Ты не горишь, - говорит она, что удивляет меня, потому что ко мне липнет простынь. Она кладет ладонь на мой лоб, глядя на меня как на незнакомца, ее рот слегка приоткрывается. Как будто прошли века - она двигается и перекладывает руку на мою грудь. С ее прикосновением, я ощущаю знакомую боль между ребрами — слабее, чем раньше, но она все еще там, хоть и чуть-чуть, но отчаянно тянется к ней, что бы все исправить.

— Эмма! - кричит Сэмми сверху, с палубы. - Копия продолжает жаловаться на свои запястья. Хочет, чтобы ты осмотрела их.

Она поворачивает лицо в сторону выхода, прерывая контакт с кожей.

— Сейчас буду! - Когда она оборачивается ко мне, пространство между нами кажется невероятно огромным.

— Я должна пойти посмотреть, на что он там жалуется. - Она закусывает губу, небольшая полуулыбка расцветает на ее лице, и она спешно выходит из комнаты.

Сердце колотится, я поднимаюсь с кровати, тянусь за чистой одеждой. Я должен двигаться, занять себя чем-нибудь, что отвлечет меня от похмелья. Я не знаю, есть ли у Эммы намерения вернуться, но, наверное, будет лучше, не ждать ее здесь, если она вдруг надумает. Особенно когда она не дождалась меня.

Неудивительно, что мы не можем двигаться вперед. Я слишком занят, нежась в своей обиде, таща за собой барахло, которое уже случилось и никогда не изменится, несмотря на то, как сильно я желаю, чтобы все изменилось.

Джексон привязан к перилам, медицинская сумка Эммы лежит у него в ногах. Ее, однако, нигде не видно. Остальная часть группы моет палубу под ярким светом послеполуденного солнца. Бри замечает меня, выпрямляется и хмурится. Мне кажется, что я оскорбил ее вчера вечером, но я точно не помню. Я больше никогда не буду пить. Это не только притупляет мозг, мутит чувства, а также ставит в неудобное положение, и на следующий день вы чувствуете себя абсолютным отбросом.

Я направляюсь на мостик в поисках отца, а нахожу только Эмму, склонившуюся над вещами Исаака в рубке. Дверь громко закрывается за мной, а она подпрыгивает, роняя что-то на стол.

— Грей! - Ее рука прижимается к груди. - Боже, ты меня напугал.

— Извини. Что ты здесь делаешь? Я думал, что ты должна была осматривать Копию.

— Я выскочила за свежими бинтами. - Она держит в руках куски материала, и я замечаю, что аптечка Исаака находится позади нее. - Ну, я думаю, я должна... - Она заглядывает в иллюминатор на палубу и протискивается мимо меня. Мой отец минутой позже заходит в рубку с Бо и Исааком.