Книга Заложник, страница 101 – Эрин Боумен

— Что это было? — спрашивает один из часовых. Другие качают головой. И тогда это начинается, с начало тихо, как капли вечернего дождя. Звук мягкий и осторожный, затем он нарастает все сильнее. — Это… музыка?

— Похоже на то.

— Я не слышал музыку, с тех пор как был ребенком. Она прекрасна.

Даже я удивлен. Я никогда не слышал ничего подобного, это было гораздо более энергично, чем пара барабанов или флейт, на которых мы играли у костра в Клейсуте. Музыка проникает в мою душу и не дает дышать. Кажется, время застыло. Музыка несется по Объединенному центру. Она наполняет проходы и проникает на территорию для тренировок снаружи. Я смотрю в окно позади меня, что все присутствующие застыли и смотрят в небо, чтобы определить источник музыки.

— Она играет везде. Даже снаружи, — говорит один из охранников.

— Франк будет вне себя от ярости, — отвечает один, и еще пока он говорит, срабатывает внутренняя сигнализация. Красные огни блестят. Серены ревут. Они орут также как при нападении Запада, тогда на крыше.

Сейчас слышно голос во всех проходах. — Боевая готовность. Красный код. Полное блокирование, — объясняет он без доли эмоций. — Члены ордена должны отметиться для службы. Боевая готовность. Красный код. Полное блокирование, — звучит голос дальше, вместе с тревогой, но они не могут заглушить музыку совсем.

Члены ордена бегут через коридор направо и налево друг за другом. Охранники Харви покидают свой пост на произвол судьбы. Когда они пробегают мимо, я выставляю ногу, выхватываю его оружие и бью им охранника по голове. Он опускается на землю, а другие, которые бегут мимо в панике, даже не замечают, что их приятель упал. Я дергаю бессознательного часового к двери Харви и открываю дверь с помощью его запястья.

Харви стоит передо мной и выглядит гораздо лучше, невероятно, по сравнению с тем, каким я видел его в последний раз. Его нос еще опух, но врачи вправили его плечо и дали ему чистую рубашку. — Моцарт, — кричит он. — Я всегда слушал эту увертюру раньше во время работы в лаборатории.

— Как считаете, сколько времени у нас осталось, до тех пор, пока они не смогут отключить передачу?

— Минут двадцать, наверное? Максимум тридцать.

— Тогда пошли.

В объединенном центре полный хаос. Рабочие бегут через проходы и устремляются в подъемники, которые они используют в случае блокирования убежища. Члены Ордена пытаются зарегистрироваться на службу, как требует голос из динамиков. Никто не замечает нас, когда мы достигаем лестницы и входим в помещения, которые запрещены для нас.

Харви идет вперед, поворачивает в пустые проходы, проводя запястьем над сканерами, его коды не были изменены. Наконец, мы находимся глубоко под землей в безоконном коридоре. Однако, он безупречно чист со стеклянными перегородками и блестящими полами. Мы проходим отделение, которое Харви называет как его старое рабочее место. Из-за отвлекающего маневра оно пустынно, не считая различного оружия, машин на металлических столах и светящихся экранов с числами и графиками.

— Здесь, — говорит Харви и подходит к двери с очередным сканером. Он подносит запястье, но аппарат загорается красным. Он пытается еще раз, безрезультатно.

— Вам нужна помощь? — спрашивает кто-то позади нас. Высокая, стройная женщина в белом лабораторном халате стоит в дверях. На груди у нее красный треугольник. Я сразу же направляю на нее оружие, а она поднимает руки.