Книга Квартира №16, страница 128 – Татьяна Ларина

— Я бы никогда…

— Знаю, — перебил он. — Теперь знаю, и за это тоже хочу попросить прощения. Я был круглым дураком, что поверил, будто ты сознательно подписала ту бумажку. Но мне было девятнадцать, на меня давили со всех сторон, я не понимал, что происходит и на эмоциях накрутил себя еще больше. Вспомнил, как ты встречалась со своим Костей, потому что мать так хотела, и решил, что и в этот раз ты сдалась.

— Мне было очень плохо. Я пыталась тебя найти, но не знала, как. Даже поехала к владельцу твоей квартиры…

— Владельцу моей квартиры? — усмехнулся Денис, — Лисенок, моя это квартира. Я владелец.

— А как же…

— Это мой дядя. Родной брат мамы, меня в честь него назвали. Когда меня упрятали в тюрьму, он быстренько подсуетился и сдал квартиру. Но по закону она моя, передана в наследство от родителей. Я все детство прожил в доме на Яузском, в нашем родовом гнезде. А квартиру эту еще моему прадеду дали, когда дом только построили. Потом дед с бабушкой жили со своими детьми. А когда мама и дядя выросли, дед переписал квартиру на маму. Он считал, что мужчина должен сам состояться, поэтому устроил Дениса в институт, потом помог с работой, но дальше дядя сам должен был обеспечить себя жильем. Маме же дед отписал квартиру как приданое. Только дядя не был согласен с таким раскладом, обвинил сестру, что та подговорила отца. Они жутко рассорились. Денис ее видеть не хотел, а мама, глупая, все пыталась с братом помириться, меня в его честь назвала. Только это не помогло. Когда родители погибли, мой родной дядя даже не захотел оформлять опекунство и определил в детдом, как сироту.

Я в ужасе прикрыла рот рукой. Это был совершенно неосознанный жест, но Дениса покоробил. Он откинулся на стуле и отвел взгляд в сторону.

— Прости, — прошептала я и теперь сама накрыла ладонью его руку, а он опять переплел наши пальцы. — Почему ты мне никогда не рассказывал о родителях? Я только недавно узнала, что ты был один.

— Алис, у домашних детей всегда другое отношение к детдомовским. Помню, когда ездили в лагерь, как на нас косились домашние. Мы для них как преступники, маргиналы… — с отвращением кинул Власов.

— Но я так никогда не думала! — возразила я и крепче сжала его руку.

— Не хотел рисковать. Тебя потерять боялся.

Мы оба замолчали. Слова Дениса, пусть и сказанные так поздно, значили для меня очень много. Они ложились бальзамом на старую, но все еще кровоточащую рану…

— Лазанья остыла, а ты не притронулась, — заметил Денис.

— Было как-то не до еды, — улыбнулась я, глядя и на его нетронутую тарелку.

— Жаль… лазанья тут действительно отличная, а в разогретом виде уже не то, — вздохнул он.

— По своему опыту знаешь? Расскажи, как ты смог всего добиться? Твой ресторан пользуется таким успехом…

— Это заслуга Лены, — гордо ответил Власов, а его глаза засияли.

У меня словно сердце вырвали из груди, так больно было слышать, как он отзывается о своей невесте. Хотя это было несправедливо. Я говорила про Костю и не задумывалась о чувствах Дениса. Да и сама хотела узнать у него про Лену…

— Когда меня выпустили из тюрьмы, пусть и досрочно на полгода, я никуда не мог устроиться, — продолжил Денис, не замечая перемены в моем настроении. — Никому не нужен уголовник, даже в Макдоналдс жарить картошку не взяли. Я совсем отчаялся. Один раз, когда стало совсем невмоготу, напился и вышел прямо на дорогу, на Садовое, под машины… Ленка успела. Остановила меня. Они с Андреем на пару вытаскивали меня из этого дерьма.