Книга Квартира №16, страница 120 – Татьяна Ларина

— Как смотришь, чтобы где-нибудь поужинать? — притягивая меня к себе и нагло целуя прямо в холле, спросил Костя.

— Не возражаю, — стирая свою помаду с его нижней губы, ответила я.

Мы поехали в наш любимый японский ресторан, где часто ужинали и давно были почетными гостями. Нам обоим отчаянно хотелось вернуть прошлые отношения, поэтому мы не сговариваясь приехали сюда. Только делать вид, что ничего не произошло, оказалось слишком сложно. Впервые за все время разговор между нами не ладился. То и дело возникали неловкие паузы и каждая тема, не касающаяся работы, так или иначе, напоминала о моей измене. Приходилось говорить о делах, отчего наш ужин больше напоминал встречу коллег. Мне даже стали интересны детали Костиного дела, хотя все, что касалось адвокатской практики, обычно навевало тоску и чувство обреченности.

— Кость, я только не понимаю, почему твой клиент может потерять компанию, если по закону после смерти отца его имущество делится на равные доли между сыном и вдовой?

— Все верно. Вдова получает половину, в том числе половину доли в компании, а это вдвое сокращает то, чем распоряжается Роднянский сейчас. Таким образом, он теряет контрольный пакет, а главным дольщиком становится другой человек. Павел не теряет место в компании, но фактически больше не будет ею руководить.

— Но почему Роднянский не будет руководить, если все равно будет иметь долю? Его же не обязательно должны сместить.

— Не обязательно, но тот партнер, который станет обладателем контрольной доли, первым делом займет место Роднянского. А для него потерять пост руководителя — это лишиться всего, — Костя сделал глоток чая и посмотрел на меня с улыбкой. — Лучше давай поговорим о твоей работе. Завтра утром встреча с маркетологом. Будете заказывать визитки.

— Я совсем забыла… — действительно, следующим утром ко мне должен был подъехать Дмитрий, наш маркетолог с образцом бумаги и макетом визитки. Они были стандартными, брендированными в стилистике бюро, но по старой бюрократической традиции, заведенной Кириллом Олеговичем, все материалы до печати должны были согласовываться письменно.

— Станешь полноправным адвокатом со своими визитками.

— Да. Точно.

Я не разделяла Костиного энтузиазма, и по большому счету мне было все равно, что теперь у меня будут собственные карточки. Но все равно следующим утром исправно выслушала Диму и из трех вариантов выбрала тот, что понравился больше.

— Замечательно, Алиса Павловна. Сегодня отдам в печать, и послезавтра вам все доставят, — обрадовался Дмитрий, что я так быстро определилась.

— Можете не спешить. Это не срочно, — отмахнулась я.

— Ну что вы такое говорите? Адвокат и без визиток, — всплеснул руками мужчина и, подхватив свои папки, поспешил в типографию.

Как только за Дмитрием закрылась дверь, я вызвала к себе Лидочку и попросила ее подыскать для меня парочку несложных заказов. По делу Акуловых все было готово, оставалось дождаться слушания, а сидеть без дела я не могла. Мысли о Денисе не покидали голову, а его букет, заполонивший приемную терпким ландышевым ароматом, напоминал, что он ждет моего звонка. Конечно, я не собиралась искать с ним встреч, но предчувствие, что это все же случится, терзало сердце.

Лидочка принесла мне несколько папок с простой юридической волокитой, и я с радостью взвалила ее на себя. Легко управившись с половиной работы, я хотела сделать небольшой перерыв на кофе, но планы нарушил звонок рабочего телефона. Первый за время работы в бюро.