Книга Разрушенный, страница 48 – Мари Мур

У входа рядом с крыльцом я нащупываю под одним из камней ключ. Иду к входной двери и справляюсь с замком. Дверь с щелчком открывается, и я захожу внутрь.

Я не сразу включаю свет. Какое-то время я смотрю на огромное окно в гостиной, через которое видны стволы деревьев. Перед глазами проносятся воспоминания, как мы с Ким гуляли там вместе с Голди, и мне становится очень, очень хреново. Как никогда за долгое время.

Я стою в густой тишине дома, и мне начинает казаться, что изредка раздается собачий лай и милый смех моей принцессы. Эти звуки эхом отражаются от стен дома, словно издеваясь надо мной.

Мои нервы на пределе, я подношу бутылку к губам. После того момента, как исчезла Ким, ее собака сбежала. Словно, Голди чувствовал, что больше не увидит Ким здесь.

Я делаю глоток и тут улавливаю в зеркале в холле свое отражение. Я снова пью, и в голове проносятся слова Грейс:

«Ты не вызываешь ничего, кроме отвращения. В тебе ничего нет. Ты абсолютно пустой. Ты ничтожество».

За одно мгновение меня бросает в жар, сердцебиение ускоряется и звучит эхом в висках. Мысли начинают бешено метаться между собой.

«Ты не был ее достоин. И ты всегда об этом знал. Ты никогда не был слишком хорош для нее».

Я резко взмахиваю рукой и запускаю бутылку в свое отражение. Зеркало с шумом разбивается на множество осколков. Они усеивают пол, пока я ударяю в стену снова и снова. К черту все! Я знаю, что буду расплачиваться за свою ошибку всю жизнь. Но я больше никогда и никому не позволю в нее вмешиваться.

Ни папаше Ким, ни Грейс, ни Десмонду…

Никому.

Я перевожу дыхание, иду в гостиную и включаю настенный свет. Мягкое теплое свечение наполняет темное пространство дома. И здесь каждое воспоминание о Ким вновь и вновь начинает нападать на меня.

Ким, сидящая в кресле напротив горящего камина. Блики огня отражаются на ее задумчивом личике, пока ее тоненькие пальчики переворачивают страницы.

Ким, лежащая в моих объятиях, ее голова покоится у меня на груди.

«Не могу поверить, что не позволяла тебе делать со мной этого раньше».

Ким, стоящая у барной стойки и слизывающая горячий шоколад с подушечки большого пальца. Я тянусь к ее сладким губам за поцелуем, но она шутливо отталкивает меня и говорит, что на нас смотрит Голди.

Мое сердце болезненно стучит. Словно у меня в груди смертельно опасная рана. Я не могу здесь находиться. Я разворачиваюсь, чтобы уйти. Но тут мой взгляд останавливается на полках, заставленных ее книгами.

Внутри все сжимается. Жаль, что нам было отведено так мало времени. Я бы хотел прочитать для Ким каждую из этих книг.

Делаю несколько шагов и достаю одну из них с названием «Этюд в багровых тонах». Это была последняя книга, которую я прочитал для Ким. Раскрываю ее и едва не роняю на пол.

Внутри лежит цветок белой магнолии. Черт, у меня вот-вот остановится сердце.

Вопреки боли в груди я прохожу внутрь гостиной и усаживаюсь в кресло. Знаю, что это не поможет вернуться в прошлое и что-то исправить. Но я хочу зацепиться за прекрасные воспоминания о том, где я и моя принцесса были вместе.

Я раскрываю первую главу и начинаю читать.

Вслух.

Как однажды читал для нее.

Декабрь. Мельбурн

Мой первый семестр в Тринити-колледж подходит к концу. Сегодня последний учебный день, отчего в кафетерии непривычно пусто и немноголюдно. Наслаждаясь тишиной, я выбираю овощную пасту песто и занимаю свободный столик.