Книга Исчезнувшая, страница 189 – Мари Мур

Десмонд резко вздыхает.

— Мне это ни хрена не нравится, Кимми.

— Мой отец заслуживает подобного урока. И ты знаешь, что я права.

— Если ты хочешь его проучить, я могу его хорошенько отделать.

— Это не выход, – я качаю головой. – Деньги – единственное самое ценное, что есть у отца.

— Тогда с него нужно потребовать гораздо больше, чем пять миллионов, – парирует Десмонд.

Я опускаю голову и потираю виски. Десмонд прав. Льюис заслуживает того, чтобы лишиться всех денег, которые у него есть, потому что это бы стало для него огромной потерей. Вот только я сомневаюсь, что мой родной отец готов заплатить за меня достаточно высокую сумму.

— Отец не отдаст за меня больше, – шепчу я. – Он всю жизнь рассматривал меня, как выгодный проект. А с тех пор, что со мной сделали… – меня начинает тошнить, становится трудно дышать. – Я стала для него уцененным товаром. Ему плевать на меня.

Все внутри меня падает, слезы застилают глаза. Я поднимаюсь с дивана, не желая делать Десмонда свидетелем моей безмолвной истерики. Но прежде, чем я успеваю сделать шаг, Десмонд встает рядом со мной и притягивает к себе. Его рука ложится на мой затылок и успокаивающе гладит по голове.

— Хорошо, – Десмонд сглатывает комок в горле. – Я помогу тебе. Но пообещай мне, что будешь осторожна.

— Обещаю, – шмыгнув носом отвечаю я.

Десмонд кладет руки на мои плечи и отстраняет меня, чтобы посмотреть мне в глаза.

— А теперь расскажи, как ты собираешься забрать выкуп на старой станции, – говорит он. – Я должен знать каждую гребаную деталь.

* * *

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Я ворочалась с боку на бок, десятки раз прокручивая в голове план. Искала ошибки и пыталась просчитать недочеты на случай форс-мажора. Разум твердил мне, что моя инсценировка похищения – спонтанная и безумная задумка. Но инстинкт самосохранения посылал эту идею подальше.

Мой отец меня предал. Кэш меня предал. А монстр совсем скоро окажется так близко, что можно сойти с ума от страха и отвращения.

Мне нужно бежать из Бостона и не оглядываться!

Наконец, когда рассветные лучи заканчивают окрашивать небо золотистыми штрихами, я подхожу к автобусной остановке и сливаюсь с толпой. Отсюда мне следует доехать до дома того человека, которого я когда-то называла отцом.

Я знаю, что Чарльз будет дожидаться меня, чтобы отвезти в школу. И все, что от него требуется – создать иллюзию, что этим утром я вышла из дома и вместе с ним поехала в «Дирфилд».

Автобус поворачивает налево, замедляет ход и останавливается на Ховард-авеню. Я спешу по тротуару мимо ухоженных домов с белым фасадом и такими же белым забором. Сворачиваю в мой переулок, и белый забор сменяется на высокий, железный, с жужжащей камерой видеонаблюдения на воротах.

Это безопасный и богатый район, и я знаю своих соседей. Знаю, как отреагирует их камера на посетителя. Поэтому я останавливаюсь перед подъездной дорожкой, чтобы не попасть под объектив. Я жду, когда камера повернет в мою сторону, а потом снова повернет направо.

Вскоре она отворачивается, и я пользуюсь случаем. Я пробегаю вдоль ворот, где растут живые густые изгороди. Ставлю ногу на перекладину и дотягиваюсь до другой, поднимаясь по забору. Я перелезаю через него и спрыгиваю во внутренний двор соседей.

Их вилла выполнена в колониальном стиле, на одной стене которой растет дикий плющ. Я жду несколько секунд, пока камера во внутреннем дворе повернет в противоположную сторону, бегу по лужайке и ныряю в тень листвы.