Книга Искалеченные. Книга 1, страница 91 – Мари Мур

Может, все дело в том, что ему надоела Линдси?

Тоже нет.

Этан хотел ее так, что вышибало мозги. Все пять литров крови приливали в низ живота, и голова отключалась. Он пускал по ней слюни с первого дня их встречи. Ему хватило немного, чтобы поверить во всю ту любовную чепуху, про которую снимали сопливые фильмы. От одного взгляда серых глаз Линдси по его сильному и крепкому телу стреляли разряды.

Где же точка невозврата?

Этан сжал кулаки от бессилия. Он просто искал себе оправдания. Он знал, когда это началось. Когда босс пригласил его на ланч, познакомив со своей молодой дочерью.

Этану вдруг показалось, что его жизнь бесцветная и унылая. Что ему могла дать Линдси, кроме крышесносного секса, вкусных завтраков и забавных историй?

Ни-че-го.

Ни карьерного роста, ни высоких премий, ни уважения коллег. Ни машин премиум-класса, ни роскошных апартаментов в Бикон Хилл. Черт, да он забыл, когда в последний раз куда-то летал отдохнуть!

Но зато все это могла дать дочь его босса. Этан рассматривал ее, как удачную партию в шахматы. Минимум ходов, заветный шах и мат. А с Линдси никогда не станет известно, будет ли его следующий ход удачным.

Линдси смотрела на удаляющуюся от нее фигуру Этана и метнулась к входной двери. Наспех натянула сапоги, накинула на плечи пальто и выскочила из студии.

Ее взвинченные нервы не давали разумно мыслить, и она сама не помнила, как оказалась в баре, и как перед ней возник стакан с янтарной жидкостью. Линдси сделала крупный глоток. Горечь охватила горло, а после согрела приятной теплотой. Голова медленно закружилась, но Линдси повторила заказ. Высокий градус спутал мысли, а отравленный мозг начал выдавать глупые картинки.

"Катись к черту, Этан", – Линдси поморщилась, опрокидывая очередной стакан.

Линдси

Все-таки память странная вещь. Беспощадная и навязчивая. Моменты, которые я старательно вычеркивала из жизни и пыталась забыть, всплыли, как пузыри воздуха в воде. Один за другим.

У меня на языке вертелось столько обидных слов для Этана. Но на деле я лишь недовольно спросила:

— Зачем ты пришел?

— Решил навестить тебя. Мы же не чужие люди.

Он приблизился к больничной койке, и я уловила знакомый запах его парфюма. Где-то на задворках памяти еще хранилось воспоминание о древесных нотах и сандале. Но для меня они отдавали гнилью.

— Откуда ты узнал, в какой клинике я лежу?

На самом деле, плевать я хотела, что ответит Этан. Просто молчание, повисшее петлей в воздухе, перетягивало шею.

— Мелани не стала со мной разговаривать и бросила трубку. Пришлось подключить связи, – расплывчато сказал Этан, задержав взгляд на цветах, стоявших в вазе.

За пять лет, которые мы провели вместе, я изучила язык тела и жестов Этана. Когда он не мог сдержать радостных эмоций – Этан запускал ладонь в свои волосы. Когда волновался – зажимал кончик языка между губами. Когда злился – прищуривал глаза.

Вот и сейчас буквально металлическим взглядом Этан рассматривал сиреневые крокусы. Он укоризненно помотал головой и подошел к столику рядом с кроватью. Надменная походка, выглаженная серая рубашка и идеально сидящие темно-синие брюки – не знаю, что из этого раздражало меня больше всего.

— Орхидеи считаются самыми безопасными цветами. Они содержат минимум пыльцы, а значит минимум аллергенов, – произнес Этан, а я поняла, что больше всего раздражал его голос.