Книга Я. Тебя. Сломаю, страница 8 – Ольга Дашкова

— Ты! – Айше ткнула в меня пальцем, ее кольца сверкнули. – Из-за тебя Амир не выбрал Лейлу! Мою дочь, мою гордость! Если бы ты не приехала, не махала своими волосами, он бы смотрел на нее! Лучше бы твой отец не признавал тебя, дочь неверной! Лучше бы тебя вообще не было!

Да, это утро точно было не из добрых.

— Не смей говорить о моей матери! – рявкнула, шагнув к ней. – И ты правда думаешь, что я хотела этого? Что я мечтаю быть его куклой? Ты слепая, Айше! Моя жизнь не здесь, а в другой стране, куда я хочу всех душой, а приехала лишь ради отца!

Лейла шагнула вперед, ее голос дрожал от ярости.

— Ты лжешь, Элиф! – крикнула девушка, сжимая кулаки. – Ты всегда в центре внимания! Я хотела быть с Амиром! Это был мой шанс, а ты все украла! Мама права, лучше бы не приезжала.

Я уставилась на нее, не веря своим ушам. Лейла, моя младшая сестра, которая делилась со мной конфетами и шептала секреты, теперь смотрела на меня, как на врага.

— Ты серьезно? – я почти засмеялась, но смех вышел горьким. – Ты думаешь, Амир – это сказка? Он не принц, Лейла, он зверь! Ты бы не выжила с ним!

— А ты выживешь? – огрызнулась она, ее глаза блестели от слез. – Ты всегда была сильнее, умнее, красивее! Я хотела хоть раз быть первой!

— Хватит! – Айше схватила Лейлу за руку, потащив к двери. – Ты все разрушишь, Элиф. Ты проклятье этого дома!

Дверь хлопнула, и я осталась одна, задыхаясь от гнева.

Эта женщина не знала правды – о долге отца, о том, как Амир держит нас за горло. Она жила в своей фантазии, где Лейла, став женой Демира, купалась бы в золоте.

Но я-то была уверена: Амир не дарит счастье. Он ломает людей, как ветки. И все же слова Лейлы резали, как нож. Она хотела быть на моем месте?

Она не понимала, что это не победа, а клетка.

Упала на кровать, пытаясь успокоиться, но в дверь снова постучали. Фатма, служанка, вошла, держа шкатулку резьбой. Ее глаза были опущены, как всегда.

— От господина Демира, – пробормотала она, ставя шкатулку на стол и быстро уходя.

Открыла его, стиснув зубы. Внутри лежали серьги – золотые, с сапфирами, и коробка с пахлавой, посыпанной фисташками. Аромат меда и орехов наполнил комнату. Еще один подарок, еще один шаг в его игре.

Турецкие традиции сватовства – бесконечные дары, чтобы показать щедрость жениха и связать невесту. Захлопнула шкатулку, но ее тяжесть осталась в моих руках. Амир не отступал.

Я хотела швырнуть подарки в стену, но вместо этого взяла телефон. Сообщение от Кати все еще ждало ответа: «Софа, ты там жива? Пиши, а то волнуюсь!» Я начала печатать, но мысли путались.

Как объяснить, что моя жизнь рушится? Что меня продают, как товар на Гранд-базаре? Так и не отправив ответ, убрала телефон, когда в дверь снова постучали. Фатма вернулась, теперь с огромной коробкой, перевязанной темно-синей лентой.

— Еще от господина Демира, – она поставила коробку и исчезла, как тень.

Долго смотрела на коробку, прикасаться к ней не хотелось, но пришлось. Развязала ленту, чувствуя, как сердце колотится.

Внутри было платье – черное, шелковое, с серебряной вышивкой, легкое, как ночной ветер. Рядом лежала записка, написанная черными чернилами: «Элиф, жду тебя завтра на ужин в моем доме на Принцевых островах. Надень это платье. Оно для тебя. Амир».

Скомкала записку, но пальцы невольно коснулись шелка. Платье было красивым – слишком красивым. Оно кричало о его власти, о его желании контролировать даже мой выбор одежды.