Книга Пешка. Игра в любовь, страница 63 – Лила Каттен

— Это я виновата со своими советами… Со своим стремлением, чтобы ты шла в гору. Если бы ты сразу отказалась, то хоть так избежала бы того унижения. Дочка…

— Не вздумай даже думать о таком, ма. Ты вообще ни при чем.

— Значит, со мной тут застряла?

— Я рада, что я тут. Нигде быть не хотела больше, чем рядом с тобой, – подошла и обняла ее, склонившись ближе.

Несколько дней, после того как мама освободилась, мы провели в бумажной волоките.

Постановки на учет, разные ограничения и явки. Пришлось запомнить и записать уйму информации, которую потом, конечно, заучим.

Маме было тяжело. Это проявлялось в разных мелочах, но я верила, что она сможет привыкнуть к тому, что она не просто свободна от тюрьмы, но и от мужа тирана. Что ей больше не нужно прятаться, убегать и бояться.

Мы вылечились, если это можно так назвать. И мы больше не больны.

— Пойдем в кафе, мам?

— Да ну, дома поедим, Жень.

— Здесь кофе вкусный, дома такой не сварить. И пироженки, – улыбаюсь ей, стараясь приобщить к социуму.

— Пироженки?

Мама строгая и это осталось в ней, наряду с мягкостью и добротой. Но иногда, она все же позволяет себе быть просто мамой.

— Самые вкусные, – прижимаюсь к ее плечу и целую в щеку.

— Только по одной.

Когда мы заняли место почти в углу, она все оборачивалась и наблюдала за остальными.

— Ну чего ты, мамуль?

— Знаешь, все время кажется, что на мне клеймо. Что видят, кто я и откуда. Будто самозванка.

— Ма, если ты присмотришься, то поймешь, что эти люди смотрят в свои смартфоны или разговаривают, не обращая внимания порой даже на собеседника.

— Я понимаю, но это чувство…

— Не стоит.

Погладила ее по руке и отодвинулась назад к спинке, когда принесли наш заказ.

Но дома, мама расслабленной быть тоже не смогла.

— Как нам быть, Евгения?

Она села напротив меня на мой небольшой собранный диванчик и посмотрела строгим взглядом.

— Ты о чем?

— О деньгах. Сколько ты еще будешь тратить на меня и… Ты поняла, о чем я говорю.

— Ма, у меня есть сбережения, поверь, тут жить намного дешевле, чем в городе.

— Женя, я не хочу всего этого. На работу-то я устроюсь, тут не обсуждается. Уже сказали вакансии, куда меня возьмут…

— Куда? Посуду мыть? Мама, с твоим здоровьем только в воде стоять по полдня.

— А вот это не тебе решать, но на себя ни копейки тратить больше не дам.

Это было противостояние, в котором мы были обе победителями и проигравшими.

— Мама, я твоя дочь.

— Вот именно. Ты моя дочь, а я мать. Я… я мать. И буду ею.

— Что тебе предложил твой куратор?

— Посудомойка, уборка нескольких складских помещений и тоже уборка, не помню где.

— А деньги?

— Нормальные.

— Мама?

— Двенадцать тысяч.

У меня на глазах появились слезы.

— Ты не можешь… Ты просто… Я отказываюсь в это верить, ма. Мою помощь ты превращаешь в бессмыслицу.

— Нет, – потянулась и погладила по плечу. – Ценю, дочка, но все, что могла себе позволить, я взяла. Больше не могу.

Я кивнула, отказываясь понимать. Но и спорить продолжать, не стала.

— Я тоже планирую пойти в местный волонтерский пункт. Посмотрю, что там и как. Может, что смогу для них сделать.

— Опять волонтер?

— Да. Буду начинать с нуля. Но путь мне уже знаком. Постараюсь без ошибок в этот раз.

Раз в несколько дней я заходила в интернет за ту неделю, что жила с мамой, но ситуация не прояснялась.