Книга В клетке у зверя, страница 65 – Анна Юта

— Покрутись, — озвучиваю новый приказ.

Валерия исполняет. Но как-то очень деревянно. А когда заканчивает поворот, всхлипывает и сипло выдыхает. Ревет что ли?

Срываюсь с места и, подойдя, поворачиваю её лицом к свету. Щеки поблескивают мокрыми дорожками. Глаза заплаканные. Нижняя губа искусана и кровит.

Бляха. Да что ж такое? Не этого эффекта я добивался, прося купить эротический наряд.

— Иди прими душ и переоденься во что-нибудь, — велю ей и возвращаюсь в кресло.

Валерия уходит в ванную. Вскоре выходит оттуда в халате и с полотенцем на голове.

— Пойдем, чаю попьем, — бросаю ей и направляюсь к двери.

Валерия не решается возражать, хотя я кожей чувствую её сомнения. Мы спускаемся на первый этаж, идем в столовую, Светлана ещё не ушла, а значит, можно поговорить с комфортом на лоджии второго этажа. Заказываю домработнице чай и веду Валерию наверх. Сразу задергиваю штору на стеклянной перегородке между лоджией и домом и замечаю, как девочка съеживается, обнимает себя руками. Помнит, что я тут с ней делал.

— Успокойся, мы просто поговорим, — заверяю её, хотя… черт подери, сам не уверен в этом. Сладкая девочка. Слишком сладкая. — Сядь за стол.

Отодвигаю стул, и Валерия опускается на него. Выглядит зажато и испуганно. Как же мне тебя расслабить?

Пока Света готовит чай, разжигаю камин. Ну вот, уже полегче, обстановка становится домашней, когда на стенах пляшут отблески пламени.

Домработница после стука заносит на лоджию поднос с заварником, чашками, печеньями и сахаром. Благодарю и сам разливаю нам с Валерией чай.

— А теперь скажи мне, — придвигаю ей чашку, — я тебе противен?

— Вроде н-нет, — тянет Валерия неуверенно.

— Так вроде или нет? — надавливаю.

— Нет, — мотает головой.

Отлично. Определились.

— Ты меня боишься? — следующий вопрос. Сыплю себе сахар.

Валерия чуть покачивается на стуле взад-вперед. Смотрит вбок. Выглядит крипово, как псих.

— Очень, — стискивает челюсти, видимо, чтобы снова не заплакать.

— Что пугает? — я добьюсь от неё разговора по душам.

— Вы делаете мне больно, — переходит на шепот.

Новые слезы скатываются по щекам.

— Ты поэтому плачешь? — продолжаю свой допрос, хотя самому уже не по себе от таких простых и одновременно жестоких откровений.

— Просто очень грустно, — шепчет она, закрывает лицо руками и всхлипывает так, как бывает, когда человек очень старательно сдерживает рыдания.

Валерия беззвучно плачет, лишь плечи вздрагивают.

Срань! Только истерики мне не хватает для полного комплекта. Хочется прикрикнуть или встряхнуть, чтобы успокоилась, но я головой понимаю, что это бесполезно. Валерию пожалеть надо, а жалости и нежности я не обучен. Меня самого никто никогда не жалел.

Блять. Не знаю, что делать в таких случаях. И слезы Валерии видеть больно. Больнее, чем слезы Ханны, на удивление. Сердце сжимается при виде этой девчонки.

— Прекрати реветь и расскажи, как встретилась с Трифоновым, — от бессилия рычу на неё. — И свободна.

Валерия прерывисто всхлипывает, пытаясь успокоиться. Дрожащей рукой сыплет две ложки сахара в чай. Собирается с мыслями.

— Он заб-брал все ук-крашения, — говорит ещё с заиканиями, но разобрать можно. — Сказал, ч-что на экспертизу отправ-вит и свяж-жется. Велел на т-телефон нас-сосать.

Она снова закрывает лицо ладонями. У девочки сдали нервы. Эмоции прут наружу неостановимым потоком.