Книга Devil ex machina, страница 71 – Марьяна Куприянова

— Мне нужны остальные. Кто-нибудь из них. Я к ним шла, – почти бессвязный набор слов, но ничего осмысленного выдать не удалось.

— Ты боишься темноты.

— Нет, что ты. Мне нужна… свеча. И я вышла взять ее у кого-нибудь.

— Не обманывай себя. Ты вышла ко мне.

Тут Фаина ощутила, что ей сжали запястье и поднимают его на уровень талии, переплетая пальцы. Она хотела отпрянуть, но ее не отпустили. По коже побежали мурашки.

— Ты чего?

Волосы на голове зашевелились. Либо от ужаса, либо Ян играл с ними свободной рукой. Фаина уперлась ему в живот, чтобы вырвать ладонь из тисков, но с каждым ударом из груди вылетало лишь довольное уханье.

— Не надо со мной играть. Ты ведь не такая, как остальные.

— Именно поэтому я хочу уйти.

— Перестань, – внезапная грубость и твердость стали. Больше с ней никто не собирается любезничать.

И Фаина перестала, ибо голос так повелел. Казалось, все люди на этаже на время куда-то телепортировались. Лишь они вдвоем остались во тьме.

— Кожа твоя, медом гладким покрытая, – начал Ян, и у девушки все обледенело внутри.

Как? Что? Откуда он?..

— … медью на скулах жестоких блестящая, – не без удовольствия продолжал парень, смакуя каждое слово своим приятным баритоном, – полупрозрачным текущая вниз янтарем.

— Замолчи, – сквозь зубы зашептала Фаина. – Замолчи!

Так стыдно ей не было еще никогда. Но как он мог узнать?! Какой позор… он прочитал. Он все понял.

— Зелень таинственная, приглушенная, грешного яблока переспелого

под звериным оскалом бровей твоих притаилась.

— Это не про тебя, – выпалила она, краснея так, что темнота стала спасением от дополнительного позора. Щеки пылали, в висках стучала кровь.

— Но мне больше нравится другая строфа. Очень меткая.

— Замолчи, Ян. Ради твоего же блага, выпусти меня и дай уйти.

— Дьявольски, дьявольски мерзок и притягателен взгляд твой

и все, что его окружает. Ты почти прощупала суть. Но я слишком подсказываю тебе, а не должен этого делать.

— Довольно! – Фаина так разозлилась, что вырвала руку, словно обиженный ребенок. – Если ты не знал, читать чужие дневники – плохо.

— Ты не представляешь, насколько я плох, Фаина. Я неразрывно связан со всем плохим, что происходит в мире. Не стоит за это меня винить. Таков уж я.

— Ты… ты… невыносим! И не смей больше трогать мои вещи, взломщик!

— Фаин, ты чего кричишь?

— Что?

Пришлось вскинуть руку и прикрыть глаза от резкого луча света.

— Это я, Гена. Мы нашли фонарик. Ты чего тут одна в темноте делаешь?

— Одна? В каком смысле?

Фаина посмотрела перед собой. Там никого не было.

«…Кроме указанных свойств, на падение дьявола с неба влияла еще и его непомерная похоть, причина падения столь многочисленных ангелов, гнавшихся за дщерьми смертных».

Яков Шпренгер, Генрих Инститорис – «Молот ведьм»

Закинув ногу на ногу, Фаина расположилась за кухонным столом и читала книгу, попивая черный чай без сахара, такой терпкий, что щипало во рту. Около получаса назад она прикончила большую белую шоколадку – пористую, пьяняще сладкую, воздушно тающую на языке. Это были чудесные несколько минут непрерывного чревоугодия. То, ради чего стоит жить.

Теплая бежевая масса нежно обволокла желудок, ублажая рецепторы. Губы и язык еще хранили вкус, который ни с чем не спутать. Вкус, от которого помутилось в голове. Белый шоколад… Фаина всегда была к нему неравнодушна. Плитка этой прелести могла вывести ее из душевного равновесия, заставить забыть о диете, болезни, подарить истинное счастье. Пусть и на время. Но разве не в этом смысл любого счастья – в его краткости на фоне бесконечных пучин ненависти к себе и к жизни?