Книга Devil ex machina, страница 332 – Марьяна Куприянова

— Вы намекаете, что мне нужно к психиатру?!

— У меня есть основания полагать, что ты уже у него побывала. Но это лишь предположение.

— Что?!

— Незадолго до того, как все случилось.

— Я… что… откуда у Вас такие предположения?

— А ты ничего не припоминаешь?

Фаина ощетинилась. Ей захотелось надеть на голову несколько капюшонов разом, чтобы почувствовать себя в безопасности. Ей не нравился этот разговор, вызывающий странное волнение, граничащее с тошнотой.

— Ты побледнела. Тебе плохо?

— Я в порядке.

— Похоже, я поторопился выписывать тебя.

— Я в порядке, – с нажимом повторила она. – Просто мне не по себе от нашего разговора.

— Почему? – с интересом спросил Вадим Валерьевич, чуть сменив позу.

— Потому что боюсь, что все это может оказаться правдой.

— Но ты же говоришь, все устроено так, что если тебе рассказать реальный случай из прошлого, в котором ты принимала участие, ты его вспомнишь. Сейчас ты не вспоминаешь, допустим, как лежала в лечебнице? Для психически нездоровых людей. Например, с нервным срывом.

Он хотел сказать это помягче, но получилось, как получилось. Фаина смотрела в его пытливые глаза, не шевелясь на своей койке. Чего он хочет от нее? Подловить на лжи? Добиться какого-то признания? Вернуть ей воспоминания шоковой терапией?..

— Я думаю, будь это так, мои близкие или друзья были бы в курсе.

— Вот это и ставит меня в тупик! – он хлопнул себя по коленке. – Как я успел понять, в последнее время ты с ними не очень-то общалась. Но как минимум соседи по общежитию должны были заметить твое отсутствие.

Фаина накрыла глаза руками. А что, если все это так, просто нужные воспоминания находятся в той самой слепой зоне? Нет вообще никакой гарантии, что она вспомнит все. И объяснения, почему отдельные моменты заблокированы, тоже нет.

— Может, если я не могу этого вспомнить, то нигде и не лежала? – с надеждой спросила Фаина.

— Может быть, – ответил он с прищуром, тоже размышляя над возможностью блокирования этих воспоминаний белым пятном. С другой стороны, совпадения в жизни случались, и ему могла попасться однофамилица Фаины.

— А сейчас ты ничего не вспоминаешь? Чувствуешь что-нибудь необычное?

— Я растеряна. И запутана. Я уже ни в чем не уверена, и мне не нравится это состояние.

— К сожалению, ты будешь находиться в нем, пока не вспомнишь, что именно с тобой стряслось. Настоятельно тебе советую после выписки отсюда записаться к психотерапевту. Само по себе это вряд ли пройдет. Я со своей стороны сделал все, что от меня требовалось, и даже сверх того.

На этом Вадим Валерьевич поднялся и ловко прихватил стул за спинку.

— Кстати, так как ты побывала в коме, ситуация усложняется. Твое подсознание эти десять дней отнюдь не дремало, а активно анализировало происходящее вокруг, наращивая воображаемое «мясо» на поступающие извне образы и звуки. Так что будь готова: наравне с реальными воспоминаниями твоя память может выдавать и сгенерированные в коме фантомные сюжеты. Бывало ли у тебя когда-нибудь, что ты не могла понять, это тебе приснилось или было на самом деле? Так вот здесь будет нечто похожее. Но ты всегда сможешь отличить ложные воспоминания по одной важной особенности – почти все конфабуляции^[17] носят фантастический или мистический характер. Находясь в коме, наш мозг горазд на выдумки и преувеличения – то же самое он вытворяет и во время сонного паралича. Ему кажется, что кругом нечто необъяснимое и враждебное, и он стремится напугать нас, чтобы пробудить, утрируя что угодно в реальную угрозу. Не все, что ты вспомнишь, реально с тобой происходило. И не все, что ты в действительности пережила, ты будешь способна вспомнить. Что делает мой совет по поводу психотерапевта еще более настоятельным. И, предвосхищая твой вопрос, отвечаю: выписка послезавтра. Подготовься морально к возвращению в обычную жизнь за пределами отделения. Хотя что-то подсказывает мне, ты не умеешь жить обычно в стандартном понимании этого слова.