Книга Devil ex machina, страница 31 – Марьяна Куприянова

— Вот, держи. Не обращай на него внимания, он сегодня какой-то нервный. Человек настроения… Ты ведь знаешь.

— Лучше бы не знала… Я у тебя в долгу.

Кирилл козырнул ей и пошел к себе. Фаина посмотрела ему вслед. Сейчас он выглядел оживленнее, чем обычно, но не стоит заострять на этом внимания. Главное, что Кирилл остался собой и не попал под пагубное влияние Яна. В том смысле, что он все еще считает себя смертным и хорошо относится к Фаине. Интересно, как им вместе живется? Нашли ли они общий язык? И возможно ли это – найти общий язык с таким, как Ян?

Входя на кухню, Фаина зычным голосом процитировала:

— Галочка, ты сейчас умрешь^[6]…

И показала Денису заветную добычу. Тот захлопал в ладоши и поймал брошенное в него устройство.

— Я уж думал, по всей общаге не найти, чем раскупорить алкоголь. Бред какой-то.

— Собирался устраивать танцы с бубнами, чтобы умилостивить богов?

— Ага, уже доставал барабаны и перья прямо из своей задницы.

Продолжая обмениваться колкостями, Фаина и Денис открыли вино, включили мультики и принялись за глинтвейн. Помешивая подогретую бордовую гущу, девушка слабо беспокоилась о том, что ей может стать плохо. А может и не стать. Она так и не научилась разбираться в дозволенных ей дозах сладкого, на которые организм реагировал нейтрально. И не собиралась обременять свою жизнь подобными расчетами.

— Денис, у тебя бывает такое, что, казалось бы, без объективной причины ты начинаешь видеть мир немного иначе, чем остальные?

— Бывает. Но у меня есть объективная причина. Ты ее хорошо знаешь.

— И… как же ты видишь мир, ну, когда…

— Я рад, что ты об этом спросила. На этот счет у меня есть своя теория. Ты знаешь, что такое фракталы? На самом деле весь мир состоит из них. Каждый предмет, который ты видишь, любая субстанция содержит в себе бесконечно повторяющийся в себе узор. И он движется, как калейдоскоп.

Денис загуглил «фракталы» и показал Фаине, чтобы проиллюстрировать свои слова. Фаина поморщилась и ничего не ответила. Ей никогда не нравилось пристрастие друга к некоторым веществам, но, с другой стороны, это был полностью его выбор, влиять на который неэтично. Фаина ведь и сама хороша в плане употребления не рекомендованного.

— Альтернативный взгляд на вещи помогает мне развиваться в художественном плане. А почему ты спрашиваешь?

— Ты понимаешь, какое дело. Вроде бы это было со мной всегда, а вроде и нет. Сейчас я уже не могу вспомнить, когда это началось. Может, два года назад я бы и сказала точно, если бы кто-то знал об этом и спросил. Временами… я вижу определенные силуэты там, где их, строго говоря, нет.

— Например?

Фаина поведала несколько случаев, включая пятно облупившейся краски в виде ползущей наверх улитки, а также всевозможные лица и образы в принтах на ткани и одежде прохожих, которые ей приходится наблюдать, что зачастую сопровождается необычным состоянием: помутнением сознания и замедленностью времени.

— Глупыха ты, бледнолицая. Это всего лишь парейдолия. Ну, или какая-то ее разновидность. Ничего в этом страшного нет. Наоборот, у тебя хорошо развито воображение. Между прочим, мои сородичи за такое умение кактусы ели^[7].

— Парей… что?

— Зрительная иллюзия. «Оптический обман здрения»^[8], если ты понимаешь, о чем я.

Фаина понимала, потому что тоже любила и почти наизусть знала многие советские мультфильмы. Денис доходчиво пояснил ей про антропоцентризм человеческой психики, из-за которого люди иногда видят привычные образы там, где картинка слишком странна, чтобы видеть ее объективно, а потому начинает напоминать им что-нибудь известное, виденное раньше. На сцену выходит воображение за руку с ассоциациями. Фаина отметила, что ей и самой можно было бы поискать об этом феномене в интернете. Но теперь, когда у нее есть точная формулировка (надо запомнить ее), она займется этим вопросом.