Книга Devil ex machina, страница 302 – Марьяна Куприянова

И вновь Ян недооценил Фаину и ее выносливость. Лишь через пять часов непрерывной беседы, полной тяжелых вопросов и не менее тяжелых ответов, изредка прерываемой жаркими поцелуями или минутными размышлениями с пустым, обреченным взглядом вникуда, она выдохлась, и сон сморил ее прямо на груди мучителя. Как только Ян услышал, что Фаина, закинув на него руку и ногу, тихонько засопела, словно наевшийся котенок, он с ужасом осознал, что не сумеет исполнить то, что от него требуется.

Бурю чувств вызывала в нем эта стойкая, любопытная, хрупкая девочка. И не были ни малейшего желания отрываться от нее. Ее прямолинейность и искренность подкупали, прежде он ни разу не встречал людей с подобным набором качеств, ни в один свой визит. Возможно, именно таких он всегда и искал. Таких, как Фаина. Но не находил, поэтому возвращался снова и снова, под предлогом растления и развращения человеческих душ и тел.

Сколько она еще продержится? Об этом не хотелось и думать, но мысль мучила сама по себе, червем-паразитом ворочалась в груди. Сколько у них времени? И не лучше ли не подвергать ее лишнему риску, а уйти прямо сейчас, возвратив ее туда, откуда взял? Туда, где нашел ее. Как обнаружить в себе решимость сделать то, что должен, а не то, что хочешь? Ян не знал этого. Он не понимал, как ему поступить. Чувства и желания боролись внутри него, причиняя нестерпимую боль в груди. Лишь когда он прислушивался к ее тихому, равномерному дыханию, ему становилось легче.

Фаина была так беззащитна, так… притягательна! Ему хотелось бы быть кем-то, кто сумеет защитить ее, обеспечить ей безопасность, уберечь от всякого зла… увы. Он не мог спасти ее от главной угрозы, от себя самого. Горькая ирония! Как бы хотелось ему быть человеком и провести с этим созданием короткую жизнь. Не мучиться оттого, что убивает Фаину, просто находясь рядом, что ничего не может ей дать, кроме страданий. Природу не побороть, таков уж он есть. Как болезнь, только хуже. Неизлечимая болезнь, от которой никогда не будет вакцины.

Необходимо все в себе уничтожить, чтобы эта девушка осталась жить. Подумав об этом, Ян нежно обнял ее и прислушался к дыханию и стуку сердца. Похоже, она все еще достаточно сильна. Неужели помогает напиток? Возможно, имеет смысл побыть с нею до самой критической точки… Но горькая усмешка расцвела и тут же завяла на губах: эта точка давно уже пройдена, а он все откладывает на потом то, что нужно было сделать давно. И так будет, пока она не умрет. Уходи же, Ян, сколько еще ты планируешь тянуть? Больше нельзя медлить. Если ты не уйдешь, будешь ненавидеть себя весь оставшийся срок жизни, а он у тебя немалый. Ты не хочешь ее смерти. Хоть разок побудь для кого-то хорошим. Пожертвуй парой лишних дней вместе с нею, чтобы девочка выжила и забыла о тебе.

Забыла! Чудовищная несправедливость.

Ян так углубился во внутренние рассуждения и самобичевание, что при всей своей чуткости даже не заметил, как Фаина открыла глаза, и ритм ее дыхания и сердцебиения изменился. Смутное воспоминание о себе самом, о том, что он должен был сделать, шевельнулось внутри, но он подавил его.

«Мы всегда слишком сужаем границы своей личности! Мы причисляем к своей личности всегда только то, в чем усматриваем какую-то индивидуальную, какую-то отличительную особенность. Но состоим то мы из всего, что есть в мире, каждый из нас; и точно так же как наше тело носит в себе всю родословную развития до рыб и еще дальше назад, так и в душе у нас содержится все, чем когда-либо жили души людей. Все боги и черти, которые были когда-либо, будь то у греков, китайцев или у зулусских кафров, все они в нас, все налицо как возможности, как желания, как выходы из положения. Если бы вымерло все человечество и остался один-единственный, сколько-нибудь способный ребенок, которого ничему не учили, то этот ребенок снова обрел бы весь ход вещей, снова смог бы создать богов, демонов, рай, заповеди и запреты, ветхие и новые заветы – решительно все».