Книга Devil ex machina, страница 298 – Марьяна Куприянова

— Что за бутылочку ты принес? Здесь поблизости живут люди?

— Живут, но не поблизости. Чтобы обезопасить их, я расположил нашу хижину так далеко, у самого моря. Видишь ли, мне стала противна собственная природа, и я не хочу никому причинять вреда. А в бутылочке – дар местных знахарей, которые все еще изготавливают невероятные исцеляющие напитки именно для таких случаев, как наш с тобой. Частичное восстановление после близкого контакта с нечистой силой.

— Частичное?

— Да. Потому что полное – невозможно.

— Не совсем понимаю тебя, о каком вообще восстановлении речь, если я скоро…

— Фаина. Это означает, что, если тебе удастся выжить, ты никогда не оправишься от того, что я сделал с тобою. И никакие лекарства в мире не помогут тебе, – холодно ответил Янхъялла.

Он стал гораздо жестче, подумала Фаина, промолчав. Или же… всегда был таким, просто сейчас она видит его настоящим, без притворства, в самой честной ипостаси. Она вдруг подумала, что ей надо думать о том, как сбежать отсюда и найти людей, но стоило один раз посмотреть в темно-зеленые, мрачные глаза, паршивые догадки выветрились из головы, оставив лишь смутное беспокойство. Это же Ян, ее Ян… Разве она не пообещала ему, что примет его в истинной форме? Разве это обещание касалось только внешности? Нет. В большей мере это касалось его нутра.

— Может показаться, будто я груб с тобою, – заговорил он, неотрывно глядя на девушку, и протянул кисть, чтобы погладить ее по щеке длинным, красивым пальцем юноши, который мертв. – Но это не так. Просто я предельно искренен, ибо смысла в приукрашивании реальности не вижу. Мне хочется, чтобы ты знала всю правду, без смягчения, без сглаживания углов. Ты ведь достойна ее знать, по-другому во всем этом нет смысла. Ты обязана ясно понимать, что происходит с тобой сейчас и что ожидает в ближайшем будущем.

Фаина понимающе кивнула, заметив, как он помрачнел.

— Моя честность – побочный эффект уважения к тебе, а не желание продемонстрировать свое безразличие. Хочу, чтобы ты ощущала огромную разницу между этими явлениями. Хорошо?

Девушка вновь кивнула, признавая его тотальную правоту.

— Так что не стоит остро реагировать на мои слова и что-то надумывать. Я знаю, ты это очень любишь, – Ян едва улыбнулся, – лучше слушай и старайся запомнить как можно больше. А если тебе не понравится, что я говорю или как я это говорю, вспомни, кто я такой. Нежность, тактичность и обходительность – не моя стезя. Ведь я открылся тебе, полагая, что ты примешь меня… Я показал, какой я на самом деле, чтобы вопросов к моему поведению не осталось. Это не значит, что я не могу или не хочу проявлять заботу или понимание. Благодаря тебе я ощутил, что способен даже на это. Как бы странно это ни было для такого, как я. Со временем понимаешь, что даже вековые правила нарушаются, а константы крошатся, как известняк.

Фаина задумалась: Ян перенес ее сюда, соорудил эту хижину, чтобы ей было, где спать и прятаться от холода (сам он вряд ли в укрытии, тепле и пище нуждается), нашел для нее одежду и одеяла, одел, укутал, наверняка находился рядом с нею, пока она была в отключке, возможно, переживал, а также принес ей снадобье, чтобы облегчить ее состояние… Разве после этого можно сомневаться в том, что ему не все равно?