Книга Devil ex machina, страница 257 – Марьяна Куприянова

Неужели она в него… неужели…

Час спустя Фаина выпивала на кухне, рукавом вытирая редкие слезы жалости к Олегу и отвращения к себе. Немного времени прошло (Фаина не успела опьянеть, а пила она кофейный ликер из пластикового стакана), как в гнетущей тишине вымершего блока услышала звук приехавшего на этаж лифта, а следом – твердые, уверенные шаги. Девушка подобралась и напружинилась, предчувствуя беду. Некуда было отступать, да и незачем. Шаги принадлежали тому, с кем она еще совсем недавно целовалась на этой кухне.

Опрокинув в себя последнюю порцию, она смяла стакан и в упор посмотрела на дверной проем, где пару мгновений спустя остановилась высокая мужская фигура в черном. Ян выглядел угрюмым и злым – на последней капле терпения, готовый взорваться от неосторожного слова или действия с ее стороны. Ну, чему быть, того не миновать. Он сам переступил черту.

У нее не было слов, чтобы заговорить с ним, поэтому она ждала, когда Ян закончит буравить ее тяжелым, ядовитым взглядом, и что-нибудь произнесет. Как и всегда, он восхитительно выглядел. Каждая деталь на своем месте. Глаза, волосы, кожа – налиты мощью и энергией, чуть ли не светятся от силы, заточенной в них. Изгибы тела и то, как сидит на нем одежда, не позволяли оторвать от него взора, затуманенного праведным гневом. Озлобленность придавала ему магнетизма – все его лучшие черты обнажались, выворачивались наизнанку, делали Яна оголенным проводом, а глаза – всполохами электрических искр.

— Как поживаешь, Фаина?

Никто за всю ее жизнь не разговаривал с нею в таких интонациях. Никто. Никогда. Ее затошнило, и сама кровь рябью пошла у нее под кожей, пузырилась, электризовалась.

— Ты еще смеешь спрашивать, – прохрипела она, исподлобья глядя на него.

— Конечно, смею. Я многое могу себе позволить в твоем отношении.

— Сгинь ты в преисподнюю.

— Чуть позже. А пока я не получил того, о чем был наш с тобой уговор, свою часть которого я исполнил, как ты заметила.

— Договор давно расторгнут. Лучше не приближайся.

— Ты больше не будешь указывать мне, что делать. Я буду приказывать тебе с этого момента.

— Как ты посмел, – слезы навернулись сами по себе, – как ты посмел втянуть его…

— Ты знала, что так будет. И позволила это. Разве нет?

— Чудовище… какое же ты…

— Наконец-то до тебя дошел истинный смысл этого слова.

— Не подходи. Не надо!

Фаина стала пятиться, но Ян подошел и поднял ее со стула, насильно придав вертикальное положение. Она ничего не ела с утра, тело не слушалось от шока и алкоголя. Казалось, сейчас он станет бить ее, но Ян только встряхнул за плечи.

— Смотри на меня. Смотри мне в лицо.

— Я не могу больше видеть твое лицо… Я тебя ненавижу, – слабо проговорила она, стараясь глядеть в сторону.

— Ожидаемо. Этим признанием ты меня не удивила.

— Не надо было… не надо было трогать Олега. Я назначила ему встречу, чтобы сказать, что наши свидания стоит прекратить… он приехал, а ты…

— Вот как. Что ж, Фаина, ты немного не успела, – сообщил он со злой ухмылкой.

Она опустила голову и попыталась закрыть лицо руками, чтобы он не увидел ее слез, но Ян жестоко пресек эту попытку. Теперь он стиснул ее запястья так, будто собирался разрезать их своими длинными пальцами, как кусты режут секатором.

— Почему ты плачешь? Как ты можешь оплакивать его при мне?! Ты не должна горевать по парню, которого едва знаешь, когда у тебя есть Я! Ты просто не должна! Зачем ты это делаешь? Зачем жалеешь его? Он тебе никто. Я – твое все. Неужели это не так? Неужели так трудно себе в этом, наконец, признаться?!