Книга Devil ex machina, страница 176 – Марьяна Куприянова

Девушка проснулась под утро, едва начало светать, и долго ворочалась в постели, размышляя над странным сном. В какой момент вышло так, что Ян, перепробовав многих, стал проявлять интерес и к ней? Чего ему не хватало в тех, других, чтобы бросить взгляд в сторону странной, непривлекательной соседки? Почему нельзя было заметить это раньше, придушить в зародыше? Пожалуй, первый тревожный звоночек зазвенел немногим позже того случая, когда ее волосы ударили соседа током, едва он коснулся их. С тех пор она стала все чаще встречать на себе его мрачный взгляд, еще не представляя, что это сулит в ближайшем будущем. Сейчас ей в тягость даже вспоминать, что он все еще проживает рядом, не говоря уже о постоянной необходимости придумывать, как избежать встречи с ним, а если встреча произошла – как выкрутиться невредимой, что отвечать на его зашифрованные послания.

Как невероятно легко было раньше, когда Ян в упор ее не замечал, причиняя вред только самооценке. Детские страдания! Безразличие такого, как он, давало множество преимуществ. Во-первых, его можно было свободно разглядывать, находясь на расстоянии метра. Во-вторых, он был недосягаем, а потому предсказуем: заранее было известно, как он посмотрит, что произнесет, в какой момент повернется своей широкой спиной или захлопнет дверь, словно тебя не существует. Фаина очень скучала по тем временам. Вот бы все стало, как прежде: чтобы Яну вновь не было дела до нее, а она могла бы наблюдать за ним со стороны, порицать, осуждать, ненавидеть, презирать, но только чтобы оставаться для него пустым местом, чтобы он не трогал ее, не замечал.

А что происходит сейчас? Прямо противоположное. Подумать только, они поцеловались! Насколько же надо забыться, чтобы допустить подобное? Еще месяц назад сложно было себе представить, чтобы сам Ян заговорил с нею. Их дорожки слишком плотно пересеклись. Прекрасно помня обо всех конфликтах, о поведении соседа на протяжении всего времени его проживания здесь, Фаина сейчас должна испытывать как минимум неприязнь к его напористым попыткам затащить ее в постель (или чего он хотел? Убить ее?), а также вполне естественный страх подцепить венерическую болезнь. Он водит ее вокруг пальца, развлекается, но нужно ему одно. То же самое, что он уже получил от всех остальных девушек. Так почему же, ясно сознавая все это, не выходит избавиться от идиотского чувства радости, как будто… влюбился во что-то запретное?

Проклятое ощущение окрыленности и свободы, наполнившее тело после поцелуя, не слабело. Оно перекрывало доводы рассудка, логику, интуицию, здравый смысл, полученный опыт, даже неприятные воспоминания о Яне блекли под его влиянием. Фаина не хотела признаваться себе в том, о чем говорила Браль, о чем она сама в глубине души знала – знала с того самого момента, как увидела Яна впервые, нахмуренным, с молотком в руках и гвоздем в зубах, в махровом халате на голое тело.

Разумеется, он не испытывает к ней взаимных чувств. Его намерения просты, понятны и предсказуемы. Но имеет ли значение хоть что-нибудь из того, что беспокоило ее ранее – теперь, после того, как они поцеловались? Теперь будет только боль, и надо приготовиться к ней.

Фаина размышляла о дальнейшем развитии событий, пока мочевой пузырь не заставил ее подняться. Она мыла руки у раковин, когда дверь 405-ой слегка приоткрылась, выпуская наружу ночного гостя. Человек был обернут одеялом, которое придерживал одной рукой, и ступал как можно мягче и тише, прокрадываясь к себе. Фаине пришлось протереть слипшиеся глаза, чтобы поверить своему зрению.