Книга Багровая связь, страница 92 – Марьяна Куприянова

— Сорок первый? – спросил он вдруг и посмотрел мне в глаза.

Я кивнула.

— И наверняка тебе они не нравятся, не так ли, Бет?

— У девушки не должно быть таких ног. Сложно подбирать обувь. И вообще…

— Твои ступни… – не договорив, Шувалов осторожно взял обеими руками левую ступню и чуть приподнял над полом. Он рассматривал ее со всех сторон, как кусочек скульптуры.

— Никогда прежде я таких не видел. Их форма совершенна.

Абсолютно точно, он футфетишист. Как Ричи из «От заката до рассвета».

— То, что сейчас происходит, не совсем нормально, – неуверенно сказала я.

— Тебя это беспокоит?

— Мне нужно идти.

— Позволь, я обую тебя.

С моего молчаливого согласия Шувалов бережно вернул мои ступни в балетки.

Мы оба поднялись на ноги.

— Это и есть причина, по которой Вы все это время гонялись за мной?

— Отчасти, Бет. Иди. Мне нужно подумать.

Шувалов выглядел озадаченно и даже как-то опустошенно. Решив не испытывать судьбу, я ушла, не задав больше ни одного вопроса. Еще никогда прежде мне не удавалось отделаться от него так просто. Это вызвало во мне толику разочарования.

Я слышу женский крик. Она напугана, до смерти напугана. Я бегу по снегу босиком. Ноги окоченели и не слушаются. На мне накинут полушубок, больше ничего. В висках пульсирует, в боку колет, во рту все давно пересохло, язык превратился в наждак. Я бегу уже долго.

Вокруг меня – зимний лес. Белый снег и редкие черные деревья, на голых ветвях птицы. Низкое темное небо и скудный пейзаж. Я снова слышу истошный крик. Это кричу я. Эхо разносится по лесу. Мокрые от пота волосы лезут в глаза и в рот. На бегу я запахиваю на себе полушубок. Я знаю, что далеко мне не убежать. Знаю, что в эту глухую часть леса редко заглядывают охотники, значит, надежда на помощь крайне мала, почти невесома.

Я падаю в снег. Холод пронзает тело длинными ледяными иглами. Далекий выстрел заставляет стаи птиц покинуть деревья. Я засыпаю. Мне снится, что я – огромный паук вроде тарантула, только белый. Паук-альбинос. Белый, как снег, и мохнатый, как гусеница. Я плету причудливую сеть паутины между двумя деревьями. Это занятие успокаивает меня. Моя нить так прочна, что в ней может запутаться даже небольшая птица. Это вызывает гордость. Время от времени я вспоминаю, что когда-то была человеком. Осколки памяти заставляют меня ненадолго останавливаться и растерянно перебирать лапками. Мир такой большой, когда смотришь на него глазами паука. Быть насекомым не так уж плохо.

Я прихожу в себя. Тело болит, но не так сильно, как я ожидала. Похоже, Он нашел и выходил меня. Немного кружится голова. Не могу двинуться, привязана к стулу. Я в хижине среди леса, в его хижине, откуда бежала. Я снова здесь. Мои ноги заботливо укутаны в меха. Кажется, это лисья шкура. Боли нет. Вокруг тепло, легкий свет льется из камина. На столе несколько почти расплавившихся свечей.

Ворочаю запястьями, чтобы высвободить их из веревки. Щиколотки тоже тесно связаны. Я одета в теплую мужскую рубашку. В его рубашку. Она висит на мне, как мешок. Он нашел меня и вернул в тепло из белого ледяного плена, где я могла бы умереть. Ненавижу ли я его? Я не знаю. Но свобода для меня дороже. И я буду пытаться сбежать до тех пор, пока ему это не надоест и он не убьет меня.