Книга Багровая связь, страница 23 – Марьяна Куприянова

Сев за стол, я достала из выдвижного ящика черную папку. В отличие от меня, Кирилл убежден, что я не только замечательно пишу (замечательно – это его слово), но и рисую крайне недурно. Поэтому в один прекрасный день, когда мы еще просто встречались и не были знакомы с родителями друг друга, Кирилл подарил мне скетчбук «Montana» и линеры «Shinhan Touch» —качественные вещи для профессионального рисования, о которых я могла лишь мечтать. Он постоянно меня баловал, и в большинстве случаев мне казалось, что я этого недостойна, что я могла бы обойтись и гораздо меньшим, как всегда обходилась. У меня никогда не было ничего особенного. Пока я росла, родители видели, что рисую я неплохо, однако, в то время как одноклассникам покупали гуашь, акрил, масло, кисти, альбомы, – мама приносила мне с работы листы А4, а краски у меня были самые обычные, акварель медовая. Для меня до сих пор загадка, почему медовая. В детстве я даже пробовала их на вкус, потому что думала, что в них мед, а значит, они должны быть сладкими.

Я раскрыла скетчбук и решила пересмотреть свои рисунки. На первом же развороте было множество мелких сюрреалистичных изображений. Вот человек перекручивает свою руку в мясорубке. Это кадр из игры «Neverending Nightmare», которая однажды так впечатлила нас с Кириллом. Рядом лицо девушки наполовину в змеиной чешуе, из глазницы струится кровь, на вилке – глазное яблоко. На другой половине лица – перья и карточные масти. Расщелина, из которой выбираются наружу когтистые лапы. Змеи, ползающие по трубам, глаз дракона, монахиня… Чего там только не было.

Я перевернула страницу. Странное существо с телом льва, одним крылом, длинным рыбьим хвостом, ногой кузнечика и человеческим черепом. Шею овивает змея, проевшая дыру в черепе и пролезшая туда головой. Несколько неудачных портретов. Переворачиваю страницу и… дух захватывает. Не верится, что я могла вот этими руками создать такое. Слева на развороте – покрытый сетью мелких узоров и камней пестрый череп, справа – сова, силуэт которой так же сплетен из множества мелких деталей.

На следующем развороте был портрет одногруппника, с которым мы одно время были очень дружны. Удачный портрет, но ему почему-то не нравился. Он сказал, помню, что похож здесь на гиену. Мне было обидно. Дальше – снова портреты. Я замерла, рассматривая лицо Марго. Помню, как срисовывала ее с одной из фотографий. Мы тогда еще жили вместе, и приходилось все делать тайно, пока ее нет рядом.

На следующем развороте была миниатюра из «Звездных войн» и робот, держащий на пальце бабочку. Многие мои знакомые восхищались этим роботом больше, чем всем другим. Следующую картину я никому не показывала. Лицо девушки. Вместо волос – дождевые черви. Вместо глаз – цветные жуки. На лбу – гусеница и пара многоножек. По изгибу носа ползет улитка. На шее – вместо колье – длинная сколопендра. Нос и губы мне особенно удались.

После нескольких вновь неудачных лиц и изображения Железного человека в скетчбуке начиналась новая эра моего творчества, отчет которой ведется с момента, когда я купила себе гаушь. Первое, что я ей нарисовала, был ядерный взрыв над островом в океане на фоне прекрасного облачного неба. Второе – четыре планеты в открытом космосе. Третье – млечный путь над дорогой, уходящей в горы. Этот рисунок нравился мне больше всего. Снова кривые лица, на которые даже смотреть противно. Раньше портреты удавались мне куда лучше. Непримечательные цветы. И, наконец, последнее – типичный пейзаж саванны. Яркий закат и три далеких черных силуэта – слоны.