Книга Багровая связь, страница 17 – Марьяна Куприянова

Во время прогулки я сделала пару снимков заката над водой. Фотографировать – еще одно мое увлечение. Мне нравится ловить динамичные красоты окружающего мира и делать из них статичные изображения. Глядя на фото через несколько лет, можно вспоминать тот самый момент и мысленно путешествовать во времени.

Ближе к десяти вечера мы оба начали зевать и, заметив это, засмеялись.

— Стареем мы с тобой, Кирилл.

— Да уж. Где те времена, когда мы только познакомились и могли общаться всю ночь напролет? И сна не было ни в одном глазу.

— Боже, как давно это было… – пропела я.

— Помнит только мутной реки вода, – подхватил Кирилл.

— Время, когда радость меня любила…

— Больше не вернуть ни за что никогда.

Весь путь домой мы запевали Никольского. Я обожала, когда Кирилл пел вместе со мной. Хорошо, что в плане музыки наши вкусы практически идентичны. Все же мне с ним сильно повезло. Мне даже казалось иногда, что я недостойна такого парня.

Вернувшись домой, мы первым делом проведали Джакса. Ему было гораздо лучше, пес даже вылез из лежанки и перемещался по квартире вслед за нами, доверительно заглядывая в глаза. Мы быстро умылись и переоделись в спальное. Прежде чем разбирать пакет, я еще раз зашла в комнату, где на пустом столе одиноко стоял мой подарок. Скоро я тобой займусь, пообещала я печатной машинке, надеюсь, скоро я выберусь и займусь тобой. Когда я вышла из комнаты, Кирилл уже сидел в кресле в одних шортах и держал пакет на коленях, демонстративно засовывая в него руку. Джакс расположился у его ног.

— Ах ты, нахал, как ты посмел без меня? – подбежала я.

Кирилл усадил меня себе на колени и поцеловал в щеку.

— Я решил все подготовить, пока вы там ворковали.

— Мы?

— Ты и твой подарок.

— Ну ладно, доставай уже первую.

Кирилл погрузил руку в бумажный пакет и вытащил небольшую дряхлую книгу.

— Осторожнее, она очень старая.

— Я вижу. Ничего себе. Лем. Он же очень редкий.

— А ты год издания посмотри, – самодовольно заявила я.

Кирилл перевернул замысловатую обложку с изображением океана, из которого произрастали черты лица девушки. Все было в черно-коричневых тонах на бежевом фоне. Позади головы висели три планеты разного размера.

— Станислав Лем, – прочел Кир. – «Солярис», «Эдем». Перевод с польского Брусникина. Издательство «Мир», Москва, 1973 год.

— Год рождения моих родителей. Представляешь?

— Она разваливается на части. Но она чудесна. Один рубль двадцать одна копейка. Подумать только.

Я забрала у Кирилла книгу и прочла аннотацию вслух.

— Что может быть интереснее контактов человека с иными разумными расами? Хочу начать ее после Азимова.

— Давай следующую.

На свет показалась красная книга толщиной в три пальца с золотыми буквами и черным рисунком морского корабля.

— «Таинственный остров», Жюль Верн.

— Восемьдесят четвертый год, Кир.

— Какая прелесть. А как пахнет! Иллюстрации? Вот везение!

— Да, это запах конца двадцатого века, парень.

— А это у нас кто?

Серо-голубая книга в два раза толще предыдущей оказалась в руках Кирилла.

— Уэллс, – гордо сказала я.

— Сегодня на развале был урожайный день, Лиз.

— С этим не поспоришь. Ты только взгляни, Кир! Пятьдесят шестой год! Тебе верится? Понюхай ее! Однажды в школьной библиотеке устроили ревизию и решили очень изношенные книги порвать на макулатуру. Естественно, к этому занятию привлекли школьников. Я тогда была классе в седьмом. Так вот, те книги, которые я разрывала и выбрасывала, не ведая, какой ужас творю, – пахли точно так же. Это аромат самой старины, Кир. И эта книга – наша.