Книга Горбовский, страница 61 – Марьяна Куприянова

— Вы ничего такого не подумали? – уточнила Марина.

— Какого – такого? – искренне не понимал Гордеев. – Что случилось?

— Я работала, а он вдруг пришел. Ему было что-то нужно здесь. Мы и словом не обменялись, и Вы вошли.

— Главное, что не поругались в очередной раз, – хмыкнул вирусолог и присел. – А я пришел тебя проведать. Может, помочь чем-нибудь. У меня, знаешь ли, какой-то мозговой всплеск после беседы с Зиненко. Впрочем, как и обычно. Представляешь, он полагает, что вирус… – тут Гордеев осекся, вспомнив, что Марине не положено знать о Мозамбике, а он чуть не проговорился. – Что вирус, – продолжил он, – вирус – это высшая форма жизни на Земле. Будто бы паразитирование – это самая удобная форма существования… Ну так что, тебе помочь?

— Не нужно, я справляюсь. Не так-то сложно заполнять бумаги, сверяясь с характеристикой оборудования, – она улыбнулась, помолчала и вдруг помрачнела.

— Что тебя тревожит?

— Ничего, так…

— Так? Говори уж.

— Вообще-то, Лев Семенович уже испортил мне настроение. Дважды, – призналась она.

— Что? Горбовский? Когда он успел?

И Спицына рассказала Александру Даниловичу о том, что было утром, хотя не планировала этого.

— Не может быть, – не верил Гордеев. – Ты уверена, что это был он? Не может быть, не может быть! – он только и мог, что повторять эту фразу, взмахивая руками и совершенно позабыв о Зиненко.

— Уверена. Второй раз, когда я пошла позвать его по просьбе Юрка Андреевича, мне пришлось зайти за ним в виварий. И он наорал на меня. Снова обзывал, и… Я взяла и спросила, почему он мне не помог с утра.

— И что он? – Гордеев поднял голову, глядя с надеждой.

— Сказал, что это мои личные проблемы, – горько усмехнулась Марина.

— Не может этого быть, – вновь повторил Александр.

Весь его вид выражал полнейшее недоумение, он был шокирован и выглядел так, будто его стукнули по голове.

— Почему он так меня ненавидит? – у Марины задрожали губы, но ошеломленный Гордеев не заметил, что девушка находится на грани слез.

— Мы все… мы все считали, что так и будет поначалу, учитывая то, как ты сюда попала. Но чтобы – вот так… Нет, ты точно уверена? Черт, зачем я спрашиваю, ведь ты не слепая. Мне просто не верится в это. Это не похоже на него! Горбовский, которого я знаю, никогда бы так не поступил!

— Мы знаем двух разных Горбовских.

— Странное дело, ведь он говорит то же самое о тебе. Убеждает нас, что мы тебя совсем не знаем, что у тебя есть другая, истинная сторона, скрытая от нас.

Спицына пожала плечами, предоставляя Гордееву право верить в это или не верить. Девушка считала ниже своего достоинства оправдываться.

— Уже неделю я работаю с вами, – начала она смиренными голосом. – Мне безумно приятно получать опыт в такой славной компании. Даже несмотря на вечные придирки и уколы Горбовского. Я даже начала привыкать к нему и ко всему, что идет с ним в комплекте. Наблюдая за его работой, слушая его, я прониклась уважением к нему, но лишь как к ученому.

Гордеев внимательно слушал ее, не перебивая.

— Знаете, как преподаватель Лев Семенович иной. Со студентами он обращается гораздо хуже, чем с коллегами по лаборатории. Та же сухость, та же бесчувственность, но я ощущаю, что он привязан к вам. Вы как одна семья. А он – просто угрюмый и молчаливый ребенок, который в глубине души ценит всех вас. Но не меня. Я – ребенок со стороны, удочеренная девочка, которая никогда не станет для него своей.