Книга Горбовский, страница 34 – Марьяна Куприянова

— Спицына, – констатировал Горбовский.

И так необычно было слышать свою же фамилию из уст этого человека, голос которого трещал, словно сухое полено в костре; губы которого, тонкие и прямые, как лезвие, почти не шевелились; глаза которого источали полосы черного света, направленные на нее.

Марина не сочла нужным что-либо отвечать, предоставив Льву Семеновичу сканировать себя. Горбовский молча смотрел на довольно высокую девушку, шатенку с густыми волосами, убранными в аккуратный хвост; одетую просто и неброско. Тут он понял, что молчание затянулось. Студентка не шла на контакт, глядя на него исподлобья карими с зеленцой глазами.

— Ваш результат впечатляет. С таким уровнем знаний Вы легко пройдете комиссию.

Марина снова молчала, как будто издевалась над ним. Горбовский решил спросить в лоб.

— Вы не думали об этом?

— Нет.

Горбовский почуял грубую ложь, и у него возникло сильное желание ударить студентку по лицу. Как она смеет лгать, глядя ему прямо в глаза, стоя вот так перед ним?

Он сдержался.

— Тем лучше для Вас.

— Это все?

— Все.

Марина по-военному развернулась и промаршировала к выходу. Горбовский остался один. Примерно минуту спустя, заполняя учебный план, Лев Семенович вдруг понял, что внешность этой студентки врезалась ему в память. Однако, как только он попал в лабораторию, все мысли, не касающиеся работы, выветрились из головы.

Сегодня весь НИИ шумел о том, что в Мозамбике дала о себе знать какая-то новая болезнь – несколько человек скончались в течение двух суток с одинаковыми симптомами. Пока что об этом было настолько мало известно, что не о чем было и говорить. Однако говорить хотелось, причем всем. Ученые из разных секций собрались в зале заседаний на импровизированный симпозиум, куда мгновенно привлекли и Горбовского. Они взволнованно обсуждали ситуацию, пока что в шутливой форме, изредка перекидываясь фразами типа: «Вот, скоро нам работки прибавится», или «Кажется, скоро весь НИИ будет заниматься одной вирусологией», и тому подобное. Напряженные улыбки не сходили с обеспокоенных лиц.

Горбовскому было не по себе. В отличие от коллег, он ощущал опасность сильнее и четче. К тому же эти слухи болезненно напоминали ему о прошлом. Вернувшись домой поздно, он долго мучился от бессонницы, а когда уснул, под утро уже, ему ничего не снилось.

«Среди них никто точно не знал, что такое счастье и в чем именно смысл жизни. И они приняли рабочую гипотезу, что счастье в непрерывном познании неизвестного и смысл жизни в том же».

Аркадий и Борис Стругацкие – «Понедельник начинается в субботу».

Сам того не понимая, Горбовский своим тестом спровоцировал Марину действовать решительно. Он рассчитывал на противоположный исход, но девушка, опробовав свои силы и увидев, что ее результат близок к высшему баллу, внезапно поверила в себя и всерьез начала готовиться. Ее немного беспокоило то, что пришлось солгать Льву Семеновичу, но ведь это ее личное дело, тем более к нему в отдел она точно не пойдет. Нужно только очень постараться во время комиссии, а дальше беспокоиться будет не о чем. Главное – прорвать первый фланг, на котором будет ждать ее атаки проницательный Горбовский, готовый ответить на любое нападение. И как он догадался? Неужели выражение лица выдало ее?