Книга Горбовский, страница 186 – Марьяна Куприянова

— Лев, я не смогу быть с кем-то после твоей… после того, как ты…

— Умру. Да. Я умру. Очень скоро. И прошу тебя об одном. Не обрывай свою жизнь. Ты еще встретишь человека… через года…

Спицына зарыдала, ее лицо страшно исказилось от боли, что причиняли ей услышанные слова.

— Как ты можешь говорить такое, Лев! – закричала она, и крупные слезы полились по щекам и подбородку, капая на умирающего. – Я не сумею полюбить кого-то после чувств, которые я испытывала к такому человеку, как ты! Как вообще я смогу смотреть на другого человека, на другого мужчину, если в моей памяти и в сердце я всю оставшуюся жизнь буду держать тебя! Я никогда тебя не отпущу, я никогда тебя не забуду, Лев Семенович Горбовский! Я горжусь, что мне посчастливилось столкнуться в жизни с таким человеком! Достойнее и лучше тебя нет никого во всем мире, Лев. Для меня лично нет никого во всем мире лучше тебя. Пойми меня. Я так люблю тебя, что запаса этого чувства мне хватит до самой старости. Я никому и никогда не сумею больше сказать «я люблю тебя», потому что это будет ложью. Я всегда буду любить только тебя. Любить мгновения, которые мне пережили вместе. Пусть их и было не так много, как мне хотелось бы. Помнить каждый миг. Вспоминать, как ты орал на меня, и плакать от счастья, что это когда-то БЫЛО!!! – выкрикнула она слишком громко, и зарыдала еще сильнее над ним, закрывая страшно искаженное от боли лицо ладонями.

— Ты сможешь, Мариночка. И ты должна попробовать. Я же – смог, – тихо произнес Горбовский.

Он умер на третьи сутки, неотрывно глядя Марине в глаза и держа ее за руку.

И не было во всем мире того, что могло бы ее утешить.

Внутренний стержень Спицыной был полностью разрушен. Это можно было сравнить с цунами, что обрушивается на маленькую прибрежную деревушку и смывает ее с лица земли. Девушка была полностью сломлена. Голова освободилась от мыслей. Отныне там было совершенно пусто, как и в груди, где раньше билось сердце. Любящее и любимое.

Вирусологи боялись посмотреть ей в глаза, да и вообще взглянуть в ее сторону. Точно так же никто не находил в себе смелости взглянуть на деву Марию после распятия Христа. Все знали, как несравнимо сильно Марина любила Льва. И как невыносимо ей стало жить на этом свете после того, как его не стало.

Только богу известно, что удерживало Спицыну на ногах. Ей хотелось лишь одного – лечь на пол и умереть. Нестерпимая БОЛЬ свинцом заливала ей тело. Время от времени начинались сильные судороги. Слезы кончились, потому что воды она не пила. Но Марина все равно навзрыд плакала, и ничего не текло из ее глаз.

Когда о произошедшем стало известно Анатолию Петровичу Кравецу, он попросил оставить его одного на несколько часов. Уединившись, он достал из шкафчика за спиной припасенный запас спиртного и напился до состояния забытья. Впервые за свою карьеру он позволил себе такой поступок на рабочем месте.

Тело Льва поместили в морг, где и оставили до тех времен, пока вирус будет побежден и начнутся массовые погребения погибших в эпидемии. О случившемся узнали по всей стране. Изобретатель вакцины, Лев Семенович Горбовский, скончался, случайно заразившись вирусом М-17 и своевременно не вакцинировавшись.

Ученые угрюмо бродили по НИИ, словно призраки в заброшенном доме, бессмысленно оглядывая друг друга красными от слез глазами. Эти взгляды были стеклянными, а их мысли были далеко отсюда. Смерть Горбовского была личной трагедией для каждого. Все скорбели о нем, как о близком родственнике. Невосполнимая утрата постигла каждого.