Книга Горбовский, страница 157 – Марьяна Куприянова

— Я слышал о тебе многое до личного знакомства. Читал о твоих достижениях в вирусологии. О многих годах упорного труда и о том, чем это упорство вознаграждалось. Вакцины, которые ты открыл за все это время, были очень важны. Думаю, с таким сотрудником, как ты, наши шансы победить выше, чем жалкие десять процентов. Проще говоря, я хочу сказать, ты и твоя команда – наша единственная надежда.

Горбовский подумал о том, что лучше переоценить врага, чем недооценить его, но вслух ничего не сказал, немного удивленный такими воодушевляющими словами от человека, которому утром врезал по лицу. Лев только кивнул и вышел из кабинета. Жизнь – такая удивительная вещь!

Когда Лев Семенович ушел к Кравецу, Марина и Гордеев пошли в соседние секции, оповещать коллег, как и было оговорено. К ним, не раздумывая, присоединился Гаев. Марина вспомнила, как в самом начале, когда только попала в НИИ, ей сразу бросилось в глаза сходство этих двух мужчин, которые всегда были не разлей вода. Взглянув на их внешность, манеры, привычки и поведение, она тогда сразу подумала, что Александр Данилович и Вячеслав Кириллович – это орел и решка одной монетки. Все время они спорили друг с другом, но в этих спорах явственно проявлялось раздвоение личности одного и того же человека. Они не могли друг без друга, и это было такой естественной вещью, что Гаев сейчас присоединился к ним. Иначе и быть не могло.

Мельком Спицына поглядывала на вирусологов, пока они ходили по этажам НИИ. Один был чуть выше, другой – чуть ниже. Один – яркий блондин, другой – пепельно-русый. У одного – привлекательные и благородные черты лица, у другого – обыкновенные, непримечательные. У одного во взгляде плясали огоньки, другой смотрел почти спокойно. Да, Гаев всегда был словно тенью, отброшенной ярким силуэтом Гордеева. Во многом он был его противоположностью, что и было причиной их взаимодополняемости. Происходящие события лишь обострили различия этих двух характеров. Порой бесовское неспокойствие, гиперактивность Гордеева и умеренный нрав, хладнокровие и рассудительность Гаева. Полные пафоса и нервозности речи Гордеева и молчаливость Гаева, который впитывал информацию, как губка, много слушая и мало говоря. «Стрессовые ситуации обнажают сущность человека, – думала Марина. – Интересно, как со стороны выгляжу я сама?»

— Что ты на нас все поглядываешь, Марина Леонидовна? – лукаво спросил Гордеев, не выдержав очередного быстрого взгляда девушки в свою сторону.

— Хочет запомнить нас молодыми на тот случай, если заразимся, – спокойно сказал Гаев.

— Глупости, – поморщилась Марина. – Отчего мне вдруг нельзя на вас посмотреть?

— Любуйся ради бога, – усмехнулся Александр Данилович. – Когда еще за нами, Слава, будут молодые симпатичные девчата наблюдать?

— Это точно.

— Женатые мужчины! – укоризненно сказала Спицына, но не сдержала улыбки. Вирусологи тоже улыбались, глядя на нее. – Стыдно.

У девушки даже поднялось настроение. Пусть Гаев и был всего лишь тенью яркой фигуры Гордеева, но он был ничуть не хуже него. И Марина никогда бы не смогла ответить на вопрос, кто из этих двоих ей более симпатичен, потому что обоих она полюбила по-своему. Внезапно она растрогалась и не смогла сдержать эмоций.

— Я счастлива, что мне довелось работать бок о бок с такими прекрасными людьми, как вы, – сказала она дрожащим голосом, и глаза ее неожиданно наполнились влагой. Но девушка сумела скрыть слезы от коллег, подавив внезапный скачок настроения широкой улыбкой.