Книга Горбовский, страница 15 – Марьяна Куприянова

Дорога домой была достаточно долгой, чтобы успеть поговорить по телефону. Марина позвонила тете – своей бессменной утешительнице, слушательнице и советчице на все случаи жизни. Родная сестра ее отца жила в другом городе, но была в курсе всей жизни Марины, заменяя ей близкую подругу и мать, когда к тому была потребность. Марина могла звонить ей раз в месяц, а могла и каждый день – графика не имелось.

— Привет, – послышался веселый женский голос, – как жизнь молодая?

— Ты старше меня всего на девять лет, неужели ты считаешь себя старухой?

В трубке рассмеялись, но смех этот сразу прервался.

— Что-то мне голос твой не нравится. Что случилось уже?

— Так… знаешь, вообще много чего, но…

— Много чего, говоришь? Давай-ка в таком случае по порядку.

— Тебе удобно разговаривать?

— Со своей племянницей? Всегда удобно! Рассказывай.

Пожалуй, тетя была единственным человеком, при общении с которым Марине приходилось разговаривать целыми текстами, да и вообще – подчистую высказываться, вываливая все, что накопилось внутри.

— Все началось еще с утра. Отец отчего-то был не в духе, ну и, слово за слово, в общем, обычная история. Ты мне не дочь, пошла вон.

— Ох, Леня… Ну, ты же знаешь его. Перебесится.

— Мне идти некуда, – напомнила Марина.

— Переночуй у друзей – пусть поволнуется. Сам потом прибежит с распростертыми. Всю свою военную часть на ноги поставит и отправит тебя искать.

— Было бы у кого. Ладно, на этот счет у меня уже есть план. Неважно. Сколько раз уже такое было.

— А что еще случилось?

— Матвей.

— До сих пор?

— Да.

— Просто стоит и курит?

— Угу. Провожает глазами. Потом идет за мной. На пары стал ходить чаще после разрыва. Думаю, из-за меня.

— Из-за кого же еще?..

— Садится в самом конце аудитории. Не видно его, не слышно. Не балагурит, как прежде.

— И ничего тебе не говорит?

— Словами – ничего. Его взгляд довольно красноречив.

— Пройдет. Он парень. Месяц-другой – встретит новую девушку. Своего уровня. Не переживай. Мужчины причиняют нам столько боли, обманывают и предают нас, а мы волнуемся из-за таких мелочей… Не бери в голову.

Марина кивала, но вслух не говорила ни слова, уверенная в том, что тетя может и так ощутить ее согласие и понимание. И это было действительно так. На том конце провода, в другом городе, ее тетя представляла себе, как племянница слушает ее и утвердительно качает головой, по привычке кусая губы.

— Появилась возможность пройти этим летом практику в лаборатории при институте, – сказала Марина, угнетенная тем, что пришлось вернуться к этой теме.

— Отлично! Попробуешь?

— Не знаю… правда, не знаю…

— Что это с тобой? Я тебя не узнаю. Мне казалось, ты мечтала об этом.

— Мечтала и мечтаю, но я, пойми, в каком-то замешательстве. Я боюсь, – призналась Марина и тут же постыдилась своего признания.

— Чего? или… может, кого?

— Кого, – подтвердила Марина. – Нужно будет пройти комиссию на профпригодность и стрессоустойчивость. В общем, туда кого попало не возьмут. Но меня пугает не это – это мелочи. Меня пугает то, что членом комиссии будет Горбовский.

— Тот самый! – воскликнула тетя, наслышанная о Горбовском во всех ужасающих подробностях.

— Тот самый. Теперь ты понимаешь?

— Нашли, кого поставить…

— Он сам объявил нам об этом, и, как я поняла, настроен очень враждебно к этой затее, так что не намерен кого-либо пропускать, будь то даже сам господь Бог. Мне кажется, он изначально был против, но его заставили в этом участвовать. Так что теперь он из чистого желания отомстить сделает все, чтобы проект не удался.